– Возможно, планы Шеши уже перестали быть тайной, и случилось то, о чем мы с тобой говорили. Ты не рассматривал этот вариант? Просто ее попытались убить первой, вот и все. Я уничтожил дакини. Практически всех, кто пришел за Алиной. Они больше не вернутся. Я передал Кали послание. Попытался донести до нее, что Алина не опасна, но…
– Это не решает проблему, да? – Влад нахмурился, присаживаясь в кресло. Вид у него был задумчивый и хмурый.
– Да. Думаю, очень скоро нужно ждать кавалерию. Если мы не найдем способа показать свою лояльность, кто-нибудь придет и за тобой.
– Мы не знаем, как разрушить проклятие.
– Зато я узнал сегодня нечто другое.
– У тебя получилось? – воодушевилась я. – Он сказал тебе…
– Кто – он? – насторожился Влад. – Ян, есть что-то, чего я не знаю?
Ян внимательно посмотрел на меня, потер указательным пальцем переносицу и медленно, подбирая слова, заговорил, начав с моего желания избавиться от части сущности Вероники:
– Я предполагал, что можно помочь Алине и заодно Веронике, но нужен был совет. Поэтому я решился на не очень правильный и сложный ритуал. Попытался достучаться до пребывающего в нирване Вьясы, используя свои силы бога мертвых и энергию древнего капища нагов, которое расположено прямо под этой комнатой. Я не особо надеялся на положительный результат…
– Но, несмотря ни на что, у тебя получилось?
– Да, у меня получилось. Только старый мерзавец, понимая, что путь в нирвану ему закрыт, категорически не хотел уходить.
– Надеюсь, ты все же убрал его из этого мира? Сам понимаешь, что может случиться, если такая сущность останется в мире живых.
– Убрал! Не начинай читать лекцию! Я понимаю, что это небезопасно, – несколько напряженно отозвался Ян. – Именно поэтому я так себя и чувствую. Противостояние отняло слишком много сил.
Я присела на стоящий в углу старый табурет, чувствуя, что едва могу пошевелиться от усталости. Спина неприятно ныла, и я переживала, что завтра вообще не смогу разогнуться. То, что говорил Ян, я слушала вполуха, наблюдая за парнями из-под опущенных ресниц. Мне сложно было понять, о чем идет речь. Мир сверхъестественного все еще казался чем-то из ряда вон выходящим и непонятным, хотя теперь я и сама к нему принадлежала.
– Ты знаешь… – обратился Ян к Владу. – Прости, что мы ничего не сказали тебе. Просто я даже не надеялся на удачу.
– Но она улыбнулась тебе? Как всегда? – В голосе Влада прозвучал нескрываемый сарказм.
– Ты прав. – Ян открыто и обезоруживающе улыбнулся. – Все оказалось намного проще, чем мы могли предположить. Во время ритуала превращения в нага две сущности сливаются воедино. Их гуны перемешиваются, меняют структуру. Более сильный вместе с жизненной энергией забирает раджас, алую гуну страсти, позволяющую стать привлекательнее, и саттву, гуну чистоты и благородства, оставляя одну тамас – синюю гуну безумия, оплетая ею сущность соперника. Так как двух других гун нет, тамас разрастается и опутывает неудавшегося нага сетью, что приводит сначала к безумию, а потом к смерти. Иногда остаются обрывки раджас и саттвы, как в случае с Вероникой, если ты ничего не путаешь. Они не дают ей уйти полностью, помогают жить дальше и не сойти с ума окончательно.
Влад задумался, а потом спросил:
– То есть нам нужно только снять с Вероники тамас, и все придет в норму?
– Ты меня не слушал, – покачал головой Ян. – Нужно восстановить плетение нитей, их гармонию. Выткать тот узор, который был раньше. Если бы Вероника была оплетена гуной безумия – ты был бы прав. А так тамас лишь заменила собой другие, недостающие гуны.
– А это вообще возможно? То, о чем ты говоришь?
– Ломать всегда проще, чем строить… – пожал плечами Ян. – Мне кажется, в каждом случае свой подход. Пока я не могу сказать, как разрушить гуну безумия и выткать необходимый узор из других нитей.
– Она всегда рисует! – вспомнил Влад. – Маниакально. Помнишь, я показывал тебе картинку – все эти переплетения линий? Что, если это и есть ее гуны?
Я слушала как завороженная. Во-первых, вспомнила свой сеанс с Еленой Владленовной и три цвета нитей, которые она переплетала и меняла местами. Я не была твердо уверена, но, похоже, помощница директора мудрила с моими гунами. А во‐вторых, меня настораживал разговор про Веронику. Влад ее навещает? Получается, что она не стала такой, как Маша? Но почему он не сказал мне об этом?
Жаль, я пока не могла задать эти вопросы. Не хотелось перебивать и влезать в их диалог с Яном.
– А рисунки цветные?
– Нет. В основном – простой карандаш.
– Вот что! – оживился Ян. – Поезжай к ней, возьми три карандаша и попробуй уговорить нарисовать все это в цвете. Может быть, это облегчит нам задачу.
– Легко сказать! – хмыкнул Влад. – Она слишком погружена в себя…
В его голосе прозвучала такая тоска и отчаяние, что мне стало неуютно. Катурин не забыл бывшую возлюбленную и все еще относился к ней с заботой и нежностью.
