Но случилась заминка, которую упустил из виду Финарэль. Некоторые наги были ядовиты, а венценосные крайты славились этим ядом даже в крови. Но он не собирался отступать. Сохранив хорошие отношения с графом Орсетт (общая беда их немного сблизила), он аккуратно вкладывал через него идею политического брака между их народами в уши короля, кивая на брак своего сына. Орсетт был давним другом Его Величества.
Брак принцев ему был нужен, как воздух, ведь тогда… Тогда он открывал практически безграничные возможности по созданию таких семей. Хоть вся знать и кривила свое благородное лицо, но осудить уже не смогла бы — брак принцев положил бы пересудам конец, а общий ребенок вколотил бы крест в попытки запретить такое генетическое смешение.
Но все могло пойти крахом, будь крайты настолько ядовиты. Тогда он впервые молился Древу и просил помощи. И она пришла с нагской стороны — на предварительное обсуждение политического брака прибыл дядя Рроха — Сошарр эс Бунгар — старый воин, весь в шрамах и отметинах. Он, как уже заметил Финарэль у других нагов, не маскировал их, наоборот, спокойно демонстрируя окружающим уровень его боевого опыта. Даже лицо его было помечено парой отметин, отчего правая сторона рта была приподнята вверх, делая выражение лица всегда насмешливым. Черная с проседью коса по старинному обычаю свисала до самой поясницы, а глаза — черные провалы — смотрели на всех с презрением.
Финарэль его невзлюбил сразу, почуяв хитрого и опасного противника. Такой не поведется на его милую улыбку и невинный взгляд. Чуял он определенным местом, что с этим нагом надо быть начеку.
Так и вышло. Если на званном вечере Финарэль смог обольстить почти всех участников переговоров, умело манипулируя их мнением, но оставаясь для всех «прелестным графом», то Сошарра с его позиции сдвинуть не удалось, тот был против брака племянника, презрительно показывая острые клыки на слово «омега».
Впервые Финарэль столкнулся с такой ненавистью, но отступать не собирался. Найдет он его слабое место, не может его не быть.
***
Все расставил по своим местам химический анализ крови и слюны крайта, а вернее Сошарра эс Бунгар. Наг дал образцы легко, видимо, надеясь, что яд будет смертельным и переговоры подойдут к концу. Финарэль, пока шли опыты, постился, молился и пообещал Древу, что если яд окажется безвредным, он позволит Судьбе выбрать ему избранника, примет его, но любить не обещает, понимая, что та отыграется на нем за все.
Яд оказался афродизиаком для омег Эльфорума.
Это было намного больше, чем ожидал Финарэль, но злопамятность Судьбы он испил на следующий день, когда выпил шампанское за благополучный исход с несколькими высокородными в лаборатории Королевской Академии и парой ученых. Шампанское открывали при нем, и Финарэль, до этого никогда не пьющий без своего специального нейтрализатора, расслабился. А зря… Ведь помимо попыток его убить, немало было попыток от альф его и отыметь. Сколько таких поползновений он пресек — не сосчитать.
И ведь помнил же, что маркиз Борнесс был самым настойчивым, желая не просто трахнуть «графскую дырку», но и повеселиться от души с друзьями — как раз присутствующими сейчас. Но то было так давно, а поди ж ты…
Ученые быстро ушли, а яд попал в кровь Финарэля, пошел огнем по нейронам, пробуждая древний инстинкт и течку, которую тот блокировал всеми доступными средствами, не боясь потерять способность к деторождению, но природа омеги уничтожала разум, заставляла желать соития.
Финарэль прохрипел и вцепился руками в стол, с насмешкой рассматривая троих альф. Те уже пускали слюни, представляя как будут раскладывать его на столе, как отымеют его за всех отвергнутых, да так, что омега не выживет.
Твари! Мерзкие низкие твари! Была бы воля Финарэля, он бы всех этих уродцев передушил в колыбели. Из-за старых устоев нормальные альфы так и не могли пробиться к власти, где догнивала свои последние деньки верхушка. А то, что догнивала, Финарэль знал, чувствовал и собирался сплясать на их костях, главное — выжить сегодня.
Он собрал силы и резко метнулся к двери, но та оказалась заперта. Троица рассмеялась.
— Становись раком, дорогой Финарэль, и так уж и быть, двойное проникновение будет попозже, — певуче протянул Борнесс.
Финарэль молчал, обшаривая взглядом помещение в поисках того, что смогло бы его защитить хоть на время, но оно было пустым, стерильным, почти без мебели. Он снова дернул на себя дверь и забарабанил руками, надеясь, что кто-то услышит его, но крыло давно опустело, коридор уже тонул во мраке выключенных ламп.
Все продумали, суки. Не один он такой умный.
Борнесс быстро подошел к нему и оттащил к остальным, его сразу принялись лапать, срывая одежду, оставляя синяки на теле. Финарэль сглотнул и последний раз кинул взгляд на дверь. И беззвучно заплакал. Судьба оказалась к нему слишком жестока.
Через прочное стекло двери на него смотрел Сошарр.
Никто не заметил его, они увлеченно кусали тонкую кожу, пуская кровь. Финарэль сжимал кулаки от боли, бился в руках, но что он мог против трех здоровенных альф.
