Она завернула за угол и оказалась в просторной комнате, заканчивающейся дверью, которая тоже охранялась. «Интересно, куда я попала», – подумала Кьяра, с любопытством осматривая стены. Немногочисленные свечи выхватывали портреты и портьеры, скрывающие окна, а канделябры были, судя по всему позолоченными. Неужели она оказалась в апартаментах кронпринцессы, а, может, самой королевы?
Ближе всего к выходу висел большой портрет, невольно привлекший внимание Кьяры. На переднем плане были изображены две девчушки в нарядных платьицах и с цветными ленточками в рыжих кудряшках. С очень серьезным выражением на милых личиках, они заглядывали в колыбельки, где мирно спали пухлощекие малышки. Рядом стоял молодой мужчина и улыбался, глядя на детей. Чуть поодаль в кресле сидела женщина, как бы наблюдая всю сцену со стороны.
Кьяра долго не могла отвести взгляд от полотна. Сердце ее сжалось от грусти, которая струилась из наполненной светом картины. Печаль в глазах королевы Фредерики была неизмеримо глубокой. Между ней и мужем с дочерями была небольшая часть комнаты, но казалось, их разделяет непреодолимое пространство. Кьяра вздохнула, стараясь успокоить нахлынувшие чувства, и с трудом отвернулась.
Дальше висели два портрета очень красивых женщин с огромными голубыми глазами и темными волосами. Они были похожи, как сестры, но кто они, Кьяра не могла вспомнить. А за ними девушка увидела портрет отца.
Зигмунд Корф и его жена, которую Кьяра знала лишь по портретам, сидели в креслах на знакомой террасе на фоне спокойного моря. Девушку тронуло то, как Зигмунд держал Эсмахан за руку, и какие добрые улыбки были у обоих. Такая улыбка появлялась на лице отца, только когда он играл с ней или учил Конрада и Зигфрида каким-нибудь морским премудростям. Таким страшного Хозяина Морской Длани видели только самые близкие люди, да и то не часто. У Кьяры защипало в носу, и она поспешно прошла дальше, стараясь прогнать подступившие слезы.
Здесь ее встретил портрет незнакомой женщины с властным надменным лицом, облаченной в роскошное платье, и в свою очередь изображенной на фоне других портретов не менее надменных людей в пышных одеждах.
А дальше висела картина с королевой Вильгельминой, которую Кьяра узнала по портрету, хранившемуся в Морской Длани. Но на нем королева была намного старше и строже, мало похожей на изображенную здесь жизнерадостную женщину, играющую со сворой борзых. Королеву сопровождал мужчина, похожий на голубоглазых красавиц-сестер, который глядел на нее с не меньшим обожанием, чем собаки. Очевидно, это был принц-консорт Отто. А еще, похоже, ее величество Вильгельмина была вполне счастлива в браке. Хорошо бы ее внучке, носящей то же имя, повезло так же.
Кьяра пошла дальше, рассматривая портреты королев, принцесс, герцогов и герцогинь. Какая странная галерея. Зарисовки из жизни, прогулки, семейные портреты, даже интимные сцены. Тайные окошки, приоткрывшиеся в жизнь давно умерших людей. Ни одного парадного портрета, если не считать надменной герцогини в самом начале. Но и там, как показалось Кьяре, напыщенный стиль быль лишь инструментом, с помощью которого художник передал характер женщины.
Кьяра не узнавала никого из изображенных на картинах, хотя они были в каком-то смысле ее родственниками, пока не увидела портрет двух юных девушек похожих как две капли воды. Обе улыбались, глядя на нее живыми зелеными глазами. Одна небрежно перебирала струны лютни, а вторая вплетала в длинные темные волосы голубые фиалки. Гертруда и Генриетта. Одна стала великой королевой, а другая залила поле боя кровью вражеской армии. Кьяра почувствовала, как по рукам побежали мурашки, и решила, что с нее достаточно.
Надо было возвращаться, не хватало еще, чтобы появилась настоящая принцесса Вильгельмина. Но голос здравого смысла заглушили другие голоса. Видимо, разговаривали совсем близко. Кьяра прошла немного вперед и увидела сбоку дверь. Она прижалась к ней ухом и, не услышав ничего, толкнула ее. Дверь поддалась, и теперь Кьяра ясно услышала голоса, доносившиеся из соседней смежной комнаты.
Осторожно двигаясь в темноте, она ощупала стены. Внезапно скрипнула дверь, впуская трех человек. Кьяра увидела, что это была та самая дверь, к которой она подбиралась, и люди пришли как раз из соседней комнаты. Кьяра, глаза которой успели привыкнуть к темноте, спряталась за нечто похожее на кресло с высокой спинкой, и притаилась, стараясь дышать потише. Один из вошедших поставил на стол канделябр со свечами, и все расселись, причем кто-то сел в то самое кресло, за которым пряталась Кьяра. По шуршанию юбок она поняла, что это женщина.
– У нас мало времени, – сказала она. – К сожалению, во всех смыслах. Вам скоро предстоит вернуться к гостям.
– Да. Гости. Об этом стоит сказать пару слов, ваше величество, – раздался мужской голос, показавшийся Кьяре знакомым.
– Не лучше ли обсудить вопросы, касающиеся наших непосредственных проблем? – громко спросил еще один мужчина. Голос был низкий и хрипловатый, так мог говорить человек в возрасте.
