Кысей отшатнулся от меня, по его лицу пробежала тень сомнения, но потом он уверенно встряхнул головой и заявил:
— Все равно не верю, — секундная пауза. — С господином Лешуа год назад случился досадный несчастный случай — он опрокинул на себя кипяток во время готовки, сильно обжег грудь с одной стороны. Если вы и в самом деле были с ним, то не могли этого не заметить.
— Шрамы только украшают мужчину…
— С какой стороны ожог, госпожа Хризштайн? Ну же?
— С правой, — без колебаний ответила я.
Кысей брезгливо поджал губы, покачал головой, молча развернулся и ушел. Я не могла ошибиться в ответе, потому что всегда угадывала. Мне даже в карты везло так, что можно было смело обходиться без жульничества, чему неимоверно поражался атаман Шушье. Я была уверена, что угадала и в этот раз, но…
Мне не удалось почувствовать ревность Кысея, только брезгливое отвращение… Почему он перестал меня ревновать?
Я не могла избавиться от смутной тревоги и ощущения надвигающейся беды, даже когда уже добралась до холодного дома Лешуа. Несмотря на все усилия Тени по приведению поместья в порядок, оно все равно плохо протапливалось, особенно по ночам. И от холода я страдала гораздо больше, чем от голода, тщетно пытаясь отогреться на теплой кухне. Господин Лешуа в обычной немногословной манере рассказывал, как надо готовить тесто:
— Берешь белую муку и чистую воду сообразно, чашу сладкого масла, немного шафрана и желтки от двух яиц, делаешь тесто, тонкое и мягкое, какое только можешь…
Я смотрела, как он ловко растирает масло с мукой в крошку, подливает шафрановую воду и начинает вымешивать тесто, потом раскатывать и складывать заново… Бессмысленность этого занятия отупляла, я зажмурилась и встряхнула головой.
— Господин Лешуа, я думаю, что следует устроить небольшой прием и объявить о нашей помолвке уже в это воскресенье.
Он вздрогнул и уронил скалку, уставившись на меня в немом изумлении.
— Я не… О какой помолвке? Вы с ума сошли?
— О нашей.
— Я не делал вам предложения руки и сердца. О чем вы?
— Зато я вам его делаю. Прямо сейчас.
— Вам не кажется, госпожа Хризштайн, что вы несколько…
— Лидия. К чему формальности между будущими супругами? Дерек, у меня нет времени и сил играть в обычные игры с томными вздохами, стыдливыми взглядами и случайными неловкими прикосновениями…
Да и вы, слава Единому, уже не мальчик. Я красива, умна, благородного рода, и у меня есть небольшое состояние. Поэтому наш брак станет обоюдовыгодным союзом во всех смыслах этого слова.
— Мне не нужна жена, — Лешуа медленно вытер руки от муки, потом занялся начинкой для пирога.
— Зато мне нужен муж вроде вас, — жестко сказала я. — Поэтому вы женитесь на мне, если хотите узнать, что случилось с вашим мальчиком.
— Довольно уже, госпожа Хризштайн. Вы забываетесь. Вам напомнить, на каких условиях вы живете в этом доме? Мало того, что вы бесцеремонно здесь распоряжаетесь, так вы имели наглость притащить сначала этого выжившего с ума старика, а потом еще и беглого раба! Может, мне сообщить о вас страже?
Он продолжал яростно стучать ножом по разделочной доске, не замечая, что лук уже давно превратился в мелкое крошево, распространяя резкий злой запах по всей кухне.
— Не надо злиться на меня, Дерек, лучше сберегите гнев для того, кто убил вашего сына.
— Мой сын сам покончил с собой. Я видел все собственными глазами!
— Вы забились сюда, словно раненый зверь в берлогу, отгородились от мира и ничего не хотите слышать.
Но еще четыре жертвы, дети богатых и знатных, умерли похожим образом. И среди них Марина Остронег.
Знаете, как умерла она?
— Не знаю и знать не хочу, — огрызнулся он, смахивая луковое крошево в кипящее масло на сковороде и принимаясь очищать от скорлупы вареные яйца.
— Ее смерть тоже видели свидетели. Она стала есть. Обжираться. Пока не лопнула.
— Что?
— Да, в прямом смысле этого слова. Хотя с другой стороны, я вот думаю… — я возила пальцем по столу тающий от жары кусочек масла, выводя им замысловатые узоры. — Пожалуй, ваш сын был единственной жертвой, о которой нельзя достоверно утверждать как о жертве колдовства. Он мог действительно покончить с собой из-за неразделенной любви к Марине. И вы, убитый горем отец, могли жаждать мести и сойти с ума от ярости, видя, как эта шлюха продолжает кружить голову другим юношам, появляясь вместе с ними в "Золотой лисице". Сначала вы убили Жуана, с которым она встречалась, потом Драгана, ее следующего ухажера, а потом не выдержали и убили саму Марину… А когда узнали, что эта мерзавка была обещана в жены Гук Чину, то ваша безумие толкнуло вас продолжить месть, убив и его…
— Что за бред вы несете? — потрясенно выдохнул мужчина.
— Возможно, мне следует поделиться этим бредом с господином инквизитором…
— Как вы можете… так мерзко… Я не понимаю…
— Но с другой стороны, если вы станете моим мужем, то мне определенно станет невыгодным вас сдавать…
Я встала со стула, едва передвигая ногами, окоченевшими от холода и долгого сидения.
— Напоминаю, прием в воскресенье. Тень вам поможет все подготовить, можете располагать ее временем.
И еще…
