Княжна говорила с легким возбуждением, показывая мне созвездия, и я вдруг поняла, что инквизитор тоже заметил особенности ее поведения. Заняв ограниченный идеальным порядком разум рассказами о звездных созвездиях, Кысей поступил очень дальновидно, избавив княжну от серьезных последствий в поведении. Впрочем, мне это ничуть не помешает воспользоваться ситуацией.
— Тогда почему же Единый сотворил беспорядок в наших разумах? Почему мы несем в себе порок, смерть и хаос? Почему так несовершенны?
— О нет, порядок есть везде. Просто иногда величие божественного замысла настолько трудно постижимо для человека, что некоторые вещи кажутся нам бессмысленными. Но если верить и следовать традициям, то обязательно узришь тайный узор…
— И во имя какого порядка вы согласились на помолвку с воягом Густавом, несмотря на положенные пять месяцев траура после кончины его жены и сына? — резко спросила я. — Это ли не нарушение традиций?
Плечи княжны едва заметно вздрогнули, но взгляда она не опустила.
— Я не знала, что у него случилось такое горе… Но отец велел, и я не смогла отказаться. Так надо было.
Иной порядок стал выше того, который был завещан нам в обычаях…
Я откинулась на диване, разглядывая девушку, а потом улыбнулась ей.
— Вы очень мудры для столь юного возраста, сиятельная княжна. И вы правы — порядки могут быть разными, надо просто уметь выбрать наиболее важный из них. Надеюсь, вы успеете все подготовить к свадьбе, чтобы она стала… идеальной. Кстати, когда она запланирована?
— Не скоро… Светлая крета, я прошу вас молчать о моей помолвке, потому что… так надо. Пообещайте мне. Я надеюсь, что вы не подведете меня. Господин Тиффано так тепло о вас отозвался, что я вам доверяю, как и ему…
— Тепло? — удивилась я. — Как мило. Конечно, сиятельная княжна, можете во мне не сомневаться.
Уже завтра по столице поползут слухи… Только я еще не решила, какие именно. Они непременно должны дойти до вояга Густава. Смертельная болезнь княжны? Ее милая интрижка с первой любовью, безродным инквизитором? Или даже… колдовство?.. Что из этого заставит осторожного шакала выползти из своего логова, чтобы не упустить добычу?
Подали десерт в виде хрустящих медовых палочек, а вместе с ними принесло и инквизитора. Не мудрствуя лукаво, он просто переоделся в предложенную ему светскую одежду, и я невольно залюбовалась его фигурой, обычно скрытой бесформенной мантией. Кысей кинул на меня настороженный взгляд, потом перевел его на княжну и на всякий случай спросил:
— Все в порядке?
— Все в абсолютном порядке, — ухмыльнулась я. — В нем и останется.
— Господин Тиффано, мы с кретой разглядывали звездный атлас. Садитесь и присоединяйтесь, прошу вас, я специально попросила повара приготовить медовые палочки, которые вам так нравились. Помните, на ярмарке в Соливере они были с орехами…
— Простите мое любопытство, сиятельная княжна, — поторопилась я воспользоваться моментом, уж коли речь зашла о еде. — Неужели для вас готовит тот самый Орфуа? Тот, что подарил двору великого князя "Поцелуй Единого"?
— Да, он. У этого блюда удивительный вкус. Каждый раз новый. Я не устаю удивляться, как можно было придумать такое. Никак и в самом деле это было озарение свыше, снизошедшее на господина Орфуа…
— Что за поцелуй Единого? Вы о чем? — опять забеспокоился Кысей.
— На прошлом кулинарном состязании господин Орфуа представил новое блюдо "Поцелуй Единого"…
— Что за святотатство… — промычал инквизитор, уплетая хрустящий десерт.
— Ну почему же? Верховному канонику Кириллу очень понравилось, и он объявил лакомство достойным княжьего двора. Мне недавно удалось его отведать на дне рождения Ивера…
— Ивера? Неужели того самого Ивера Арметино, который по слухам…
— Мы не будем здесь обсуждать слухи, — не выдержал Кысей, подвигая мне тарелку с палочками. — Лучше попробуйте десерт, госпожа Хризштайн.
— Господин Арметино оправился от своего душевного недуга и оказался таким приятным собеседником…
Мы с ним подружились, хотя раньше он был таким нелюдимым…
— На что же похож вкус этого загадочного блюда? Столько о нем слышала… — я так и не смогла заставить себя попробовать палочки, подвинув тарелку обратно к нервно жующему Кысею.
Княжна даже зажмурилась от удовольствия, вспоминая.
— Оно удивительно сладкое и тающее во рту, обжигающее мятной свежестью и горечью ванили, одновременно нежное, словно парное молоко, словно…
— Поцелуй любимого? — подсказала я ей, и инквизитор поперхнулся.
— Наверное… — мечтательно улыбнулась княжна.
— Почему наверное? Неужели вы на помолвке не поцеловались с воягом? Вам же есть с чем сравнива разве нет?
Юлия мгновенно зарделась и смутилась, а инквизитор метнул на меня взбешенный взгляд и заявил:
— Сиятельная княжна, прошу вас, не обращайте внимания на неуместные шутки креты Хризштайн. С просто стесняется просить вас о милости…
— Какой же?
— Все эти разговоры о кулинарных изысках преследуют одну цель — она хочет быть представленной двору, ошибочно полагая, что ей это как-то поможет выиграть в изморозном состязании поваров.
