Я передал сорванца Иде, удержавшись от соблазна добавить ему еще и розог, мрачно сжевал завтрак, даже не почувствовав вкуса еды и не переставая думать о Лидии. Нет, я мог бы поверить, что она из-за упрямой гордости смолчала о насилии над собой. Я бы мог поверить в то, что она соблазнила Лешуа ради титула. Я бы даже мог поверить, что ей стукнуло в голову оприходовать несчастного мальчишку, тем более, что он был смазлив какой-то девичьей красотой. Я бы мог поверить в это все по отдельности, но не вместе! Это было слишком даже для нее. Так кто же мне врал? Лидия? Лешуа? Тень? Так хотелось верить, что все трое… Надо увидеть Нишку.
В доме что-то неуловимо изменилось. Я пытался понять, что именно, застыв на пороге, но профессор распахнул дверь с таким несчастным видом, что у меня сжалось сердце.
— Что случилось?
Пойдем, Кысей, проводишь меня в Академию. По дороге поговорим.
Извините, но я хотел увидеть Нишку. Она же у вас? Вы упомянули, что предложили ей…
На верхнем этаже раздался глухой грохот, как будто уронили что-то тяжелое. Профессор горестно вздохнул и втащил меня в дом.
— Это ужасно. Она оказалась чересчур деятельной особой. Нет, я понимаю, что госпожа Чорек испугана, но устраивать ловушки в доме — это уже перебор…
— Ловушки? — я в растерянности огляделся по сторонам, и до меня наконец дошло, что было не так. Дом был залит светом. Темное и неухоженное жилище при свете многочисленных светильников выглядело удивительно жалким, безжалостно выставленным на всеобщее обозрение пыльными углами, рассохшимися половицами и потрепанной мебелью.
— Весь день вчера стучала… Навесила новых замков, расставила везде светильники и охоронки… Я теперь ночью по собственному дому опасаюсь ходить, вчера в темноте споткнулся о растяжку и чуть с лестницы не полетел… Сейчас крышу чинит… Никакие увещевания не работают, она не хочет слышать разумных доводов. Поговори ты с ней, может, убедишь, что ее надежно охраняют… и что нет нужды разносить мой дом в пух и прах…
Я высунулся в окно и задрал голову. Нишка сидела на крыше и остервенело отдирала старую черепицу, обнажая перекрытия. Под окном в сугробе уже скопилась внушительная куча осколков.
— Инквизитор Чорек, доброе утро. Спуститесь, пожалуйста.
— Мне некогда, — огрызнулась она и ударила молотком по еще одному ряду черепицы, брызнувшей осколками.
— Я хочу поговорить о Сером Ангеле и… крете Хризштайн.
Нишка вздрогнула и промазала, больно заехав себе по пальцам. Она скривилась и затрясла рукой:
— Что с ней?
— Спуститесь, пожалуйста.
— Мне некогда, — она упрямо надвинула на лоб вязаную шапочку и продолжила свое занятие.
— Мне нужно знать, что вам сказала Лидия. Про Серого Ангела.
— У нее спроси.
— Почему вы решили, что крета Хризштайн подверглась насилию с его стороны? Она сама вам так сказала?
Нишка уставилась на меня, как на демонское отродье, потом крякнула, стиснула в руке молоток и полезла спускаться. Она наступала на меня, воинственно задирая голову и стараясь казаться выше.
— Слышь, ты! У тебя сейчас хватает наглости делать вид, что ничего не знаешь?
— Не знаю чего? — придержал я ее за плечо.
Она скинула мою руку и ткнула меня пальцем в грудь.
— Этот ушлепок измывался над ней, а ты даже пальцем не пошевелил, чтобы его поймать! Неженка малеванная!
— Я все-таки хотел бы уточнить, что именно вам сказала Лидия. Дословно.
— Что этот мерзавец ее обесчестил! Но я сама его поймаю и яйца оторву! Так и передай своему напарничку. А будет здесь умного строить…
— Напарнику? Офицер Матий был у вас?
— … на пару с ним огребет!
— Вы ему сказали о… Лидии?
— Я что, дура? Я с ним вообще отказалась говорить в таком тоне!
Двойная колоннада дворцового перехода казалась бесконечной. Я торопливо шел по ней, пряча лицо от обжигающего ветра и понимая, что непростительно опоздал на встречу с советником. На полдень было назначено оперативное совещание, и я решил, что успею еще решить дела по текущему дознанию. Я заехал в "Золотую лисицу" и застрял там. Шулер Тихоня или господин Тихий, как его почтительно называл владелец игорного дома, оказался в списках гостей на поминальном вечере, где умерла Марина Остронег. Он же значился среди приятелей Мирчева и Витора. Однако господин Дрозд наотрез отказался сообщать мне, где можно найти Тихоню, убеждая, что не помнит, и намекая, что если я открою заведение, то это поможет освежить его память. Кроме прочего, в списках посетителей значился и вояжич Арметино.
— Где вас носит, господин Тиффано? — советник холодно взглянул на меня. — Я был о вас лучшего мнения.
— Простите меня, — покаянно склонил я голову. — Дела дознания по колдуну…
— Сейчас нет ничего важнее спасения вояжича. Садитесь.
В комнате уже был мрачный и взъерошенный офицер Матий и кардинал Яжинский.
