— Таким образом, удалось установить, что вояжич вез деньги для покупки раба в "Храме наслаждений", – продолжил свой доклад офицер. — Однако невольник Луи, пятнадцати лет от роду, был накануне похищен из борделя. Хозяйка "Храма наслаждений", тем не менее, продала исчезнувшего раба, после чего случился скандал. Вояжич требовал выдать его собственность…
— Невольник Луи? — холодок ужаса пополз по спине ледяной струйкой пота. — Зачем вояжичу был нужен малычишка?
Офицер недовольно покосился на меня и вздохнул:
— Вы были правы, господин Тиффано. Вояжич Арметино действительно был пациентом профессора Камилли…
Кардинал Яжинский скривился так, словно раскусил горький лимон.
— И после излечения у него обнаружились… нездоровые пристрастия, — офицер фамильярно подмигнул мне и продолжил, сохраняя невозмутимость, — поэтому он стал частым клиентом борделя. Луи был одним из его любимцев.
Я стиснул кулаки и застыл, мучительно соображая. Ивер мог явиться в дом к Лешуа за невольником, встретить там Лидию или… Серого Ангела… Но стоп, откуда он мог узнать, где Луи?
— Последним мальчишку заказывал некий господин Ик Чен из гаяшимского посольства. Поэтому логично предположить, что вояжич мог поехать в посольство и попытаться встретиться с ним, чтобы узнать о судьбе невольника. Однако гаяшимцы наотрез отказались со мной разговаривать…
Я поймал на себе пристальный взгляд кардинала. Он уже понял, кто заказывал невольника и зачем.
Просто удивительно, как небольшая недомолвка тянет за собой лавину лжи, погребая всех окружающих.
Приходится врать снова и снова…
— Инквизитор Тиффано?.. — вопросительно произнес кардинал.
— Да, монсеньор, — тяжело вздохнул я. — Осмелюсь предположить, что невольник Луи был тем самым, которого ко мне подослали в посольстве, чтобы подставить.
— ежик шишканутый! — не удержался от крепкого словца офицер и тут же извинился, — простите, простите. И где он теперь?
— Понятия не имею. Он сбежал после того, как я его разоблачил. Однако меня больше беспокоит другое.
Мне удалось переключить их внимание, поэтому я внутренне подобрался и дальше говорил, взвешивая каждое слово.
— Давайте мыслить логически. Какие мотивы у Серого Ангела? Что он хочет? Я имел несчастье пересекаться с ним в Кльечи, поэтому могу вас заверить, он ничего не делает просто так. Но сейчас я в замешательстве. Если предположить, что он действительно воспылал страстью к госпоже Чорек…
Офицер Матий недоверчиво хмыкнул.
— … то почему он не похитил ее? Согласитесь, выкрасть ее из госпиталя было намного проще, чем похищать вояжича. Далее. Предположим, что инквизитор Чорек или просто приятное дополнение к его забавам, или же вовсе отвлекающий ход. Тогда зачем он похитил вояжича?
— Маразум кошачий! — опять не выдержал офицер. — Что тут неясного? Ради выкупа, конечно!
— Ради выкупа? Какого выкупа? Рецепта? Не смешите меня. Зачем он ему?
— Господин Тиффано, — вмешался советник. — Вы, очевидно, не представляете истинной ценности рецепта "Поцелуя Единого". Великому князю уже предлагали его продать, в том числе и восточный хан, который был готов отдать за него часть спорных земель на границе.
— Хорошо… — медленно проговорил я. — Тогда объясните мне, почему надо красть вояжича? Почему не похитить того, у кого этот рецепт точно есть? Самого повара? Я не думаю, что Орфуа…
Я осекся и тяжело сглотнул.
— Чжон Орфуа. Чжон. Он полукровка?
— Да, — насмешливо кивнул советник. — Гаяшимский посол даже осмелился обвинить его в краже рецепта, утверждая, что "Поцелуй Единого" придумали в их стране.
— Но все равно… В чем смысл? Повара похитить легче, чем вояжича!
— Ваши рассуждения не лишены логики, однако… Предложите свою версию, если уж начали.
— Я думаю, что Серый Ангел отвлекает наше внимание от чего-то более ужасного. Он мог бы шантажировать вояжича тем, что было в тех дневниках, однако вместо этого похитил его. Зачем? Да и что ему делать с рецептом? Кому он его мог бы продать? Гаяшимцам? Слишком сложно, неоправданно сложно… А кража вилки из хранилища? Чтобы потом вернуть ее нам, наколов на нее палец? Мерзавец, конечно, склонен к театральным жестам, но не настолько же, чтоб так бездумно рисковать. А если… — я осекся. — Господи… Вояжич… мужеложец… как и Гук Чин… Он бывал в "Золотой лисице"… А трое из пациентов профессора стали… колдунами… Тогда… Серый Ангел мог решить, что Арметино и был тем колдуном, который…
— Что вы несете, господин Тиффано? Вы смеете обвинять благородного вояжича…
— Кхм… господин советник, — было странно видеть чуть смущенного офицера, который вступился за меня, – однако вояжич действительно был мужеложцем. Хозяйка борделя это подтвердила…
— Я никого не обвиняю, — отрезал я. — Или вы еще не поняли? Не важно, что я думаю, важно, что себе решил Серый Ангел. Если он думает так, как я сказал, то тогда он не намерен оставлять заложника в живых, даже если князь выполнит требования…
