Я подтянула колени к животу и с головой спряталась под одеяло, пытаясь унять ноющий от голода желудок. Укрыться от тошнотворных сновидений в сладкой одури опиума еще вчера мнилось хорошей идеей, но сегодня было в стократ гаже. Инквизитор аккуратно присел на край кровати и тронул меня за плечо:
— Лидия, вам надо что-нибудь съесть.
В опиумных грезах мне снилось, как Кысей целует меня, обнимает и ласкает, но пробуждение стало ужасным. Знакомый запах дурманил сознание, затапливая кровавой пеленой жажды. Почему инквизитор не оставит меня в покое? Какого демона он лезет в мои дела?
— Ида приготовила для вас бульон. Вы меня слышите? — он склонился ниже и потянул за одеяло. — Лидия, я понимаю, что вам тяжело, но я клянусь, что поймаю Серого Ангела… он за все заплатит…
Напряжение последних дней, безумная игра наперегонки со временем, рухнувшие планы и полная беспомощность перед собственными снами наконец вылились в истерический смех, который я тщетно пыталась задушить, уткнувшись в подушку. Инквизитор нерешительно погладил меня по голове:
— Не плачьте, пожалуйста, и простите меня…
Его жалость была настолько удушающей, что перехватило дыхание. Я оторвалась от подушки и прохрипела:
— Идите в задницу вместе с этим ублюдком! Сколько можно!..
Но инквизитор сидел так соблазнительно близко, что не было никаких сил удержаться. Его рубашка вместо обычной бесформенной мантии была расстегнута на верхнюю пуговицу, я ухватила его за ворот и притянула к себе, садясь на кровати. Против ожидания Кысей меня не оттолкнул, а осторожно приобнял за плечи. Кровь застучала в висках, сливаясь с глухим стуком его сердца, бьющегося под моей рукой. Я жадно шарила по его груди, расстегивая пуговицы рубашки, а потом впилась поцелуем ему в шею. Кысей лишь шумно выдохнул и попросил:
— Лидия, вам надо поесть… Пожалуйста, прекратите.
Его тепло отгоняло изнуряющие кошмары, грозящие превратиться в реальность, и я вцепилась еще сильнее, страшась, что меня оттолкнут. Искаженное мукой лицо вояжича, мерзкие твари, выгрызающие себе путь из его рыхлого живота, застрявший в горле удивленный окрик Дерека и отвратительное хлюпанье под ногами, когда я топтала гадов… Я зажмурилась и всхлипнула, чувствуя, как леденеют руки, и остывает кровь.
— Я не хочу бульон. Я хочу вас, — мои губы едва касались его шеи и этой голубой жилки, так пленительно пульсирующей горячей кровью.
— Мне жаль, что я не могу ответить вам взаимностью, правда, жаль, но…
— Вы не поняли, — я отстранилась и заставила себя перевести взгляд на его лицо. — Я хочу вас… сожрать. В прямом смысле. Хочу впиться зубами вам в шею и смаковать вкус вашей крови на языке, — я не выдержала и опять уставилась на расстегнутый ворот рубашки. — Хочу рвать вас на части и обжираться каждым куском. Хочу узнать, какое на вкус сырое мясо. Сырое человеческое мясо. Потому что в похлебке оно сладкое… и это мясо младенца. Оно не утоляет голод… выворачивающий на изнанку голод. И с каждой ночью становится все хуже. Вы правы, мне надо кого-нибудь съесть, да… Я схожу с ума…
Безумие затопило сознание, и я прикусила кожу у него на шее, с упоением слизнув несколько выступивших капелек крови. Их вкус был таким солено-сладким, что у меня свело желудок.
— Демон! Да прекратите! — Кысей оторвал меня от себя, удерживая за голову двумя руками и со страхом вглядываясь в мое лицо. — Лидия, послушайте, я верю в вас, вы не сошли с ума. У вас достанет сил… — он погладил меня по щеке, — в глаза смотрите, у вас достанет сил бороться. Помните, вы же хотели меня… меня… ну… поцеловать и все такое… Если вы меня съедите, это будет уже невозможно, подумайте сами…
— Я и так не могу вас отыметь, так какая разница… — я не могла отвести взгляда от драгоценных капелек, выступивших на его шее. — Можно, я слизну кровь? Она же все равно пропадет, а я так голодна… пожалуйста…
— Нельзя! — он встряхнул меня за плечи, удерживая от себя на расстоянии. — Откуда у вас эти странные желания? Что за похлебка? У вас опять видения? Лидия, пожалуйста, сосредоточьтесь…
— Невозможно думать, когда… она так пахнет… Это жестоко… — я осеклась и потянулась пальцем к ранке. – Я умираю от голода, а вам даже жаль несколько капель для меня…
Я быстро сунула палец в рот, смакуя живительную влагу, а потом чуть не откусила его. Мысль попробовать собственную плоть уже не казалась глупой, но клятый инквизитор словно прочитал мои мысли, перехватил за запястье и заставил выпустить палец изо рта. Он отвернул меня от себя и скрутил руки за спиной, удерживая рядом. Его дыхание обжигало шею, когда он говорил:
— Когда у вас это началось? Вспомните, пожалуйста, найдите силы вспомнить, я прошу вас.
— Это сон… Один и тот же. Мне снится… или не снится?., или же это воспоминание… Не знаю…
— Что? Что вам снится?
— А вы дадите мне кровь, если я скажу? А?
— Дам, говорите.
— Опять обманете… Вы всегда обещаете и обманываете… Я голодна, так голодна, что мне уже все равно…
