С утра пораньше я решил заехать к Лидии и проконтролировать ее отъезд в монастырь. К своему удивлению, от привратника я узнал, что госпожа Хризштайн со служанкой изволили выехать еще до рассвета в неизвестном направлении. Мне оставалось только надеяться, что Лидия сдержит слово и не появится в городе.
Гаяшимский посол обвинил князя и Святой Престол в вероломном пренебрежении обязанностями, нарушении обязательств и смерти его сына, что грозило обострить противостояние при дворе. В дознание по делу гибели Гук Чина пришлось включить благочестивого маш-уна Уль Джена, представителя Святого Престола со стороны гаяшимского ханства, чей сан был равен епископскому. Кардинал Яжинский долго меня наставлял, как себя вести с гаяшимским собратом по вере, не уставая повторять, что инициатива ни в коем случае не должна перейти к Уль Джену. Меня злил и огорчал тот факт, что приходится играть в словесные церемонии вместо того, чтобы заниматься делом, но деваться было некуда. Предупреждение Лидии о коварстве гаяшимцов не стало для меня неожиданностью, поскольку его, слово в слово, уже успел высказать кардинал, сокрушаясь по поводу моей кандидатуры. Однако распоряжение исходило от главы ордена Пяти, и монсеньор был бессилен что-либо изменить. С другой стороны, что мне может грозить, если я буду осторожен?
Перед визитом в гаяшимское посольство я решил заехать в "Золотую лисицу", чтобы проверить слова Лидии. Заспанный хозяин кинулся ко мне, по обыкновению всячески угождая и подобострастно юля, из-за чего после общения с ним хотелось вымыться с мылом, особенно после того раза, как он попытался всучить мне взятку.
— Господин инквизитор, не извольте беспокоиться, все будет сделано, как вам угодно, прошу вас… — он тянул меня в кабинет, подальше от любопытных взоров слуг и охранника. — Садитесь, пожалуйста, сейчас распоряжусь, чтобы приготовили вам завтрак. Что желаете?
— Господин Дрозд, мне нужен список всех, кто был в заведении в вечер смерти Гук Чина, — оборвал я его. — Кстати, по поводу завтрака… Вспомните, Гук Чин обедал у вас?
Толстяк вздрогнул так, что его многочисленные складки заколыхались, волной расходясь от подбородка.
— У нас все свежайшее! Я на своих гостях не экономлю! А для дорогих гостей и вовсе заказываю еду из самых лучших рестораций.
— Что он ел в тот день?
Хозяин наморщил лоб, потом досадливо покачал головой и позвал старшего слугу. Им оказался юркий малый с легкомысленными усиками на смуглом лице, который тотчас все припомнил и отрапортовал, что господин Гук Чин заказывал мясо перепелов под сливочным соусом и печеные яблоки в меду.
— Яблоки? — переспросил я, вспомнив нездоровый интерес Лидии к этому фрукту. — Вы их сами готовили?
— Нет, как можно, ваша святость, — угодливо поклонился тот в очередной раз, что меня уже начинало раздражать. — Заказываем в ресторации.
— Какой?
— "Пять колосков". У них все свежее и вкусное, по рецептам самого княжьего повара! — с затаенной гордостью сообщил старший слуга. — А вы на завтрак что изволите?
— Яблоки в меду, те самые, — неожиданно вырвалось у меня.
В ожидании завтрака я потребовал показать приходскую книгу заведения, чтобы установить, посещали его другие жертвы или нет. Однако хозяин начал мямлить и увиливать, поэтому я решительно пресек его невнятное бормотание словами:
— Господин Дрозд, ведь этот игорный дом на откупе у властей? Тогда вам нечего боятся… кроме меня, конечно же… Если будете готовы к сотрудничеству, обещаю, что ваше заведение откроется в самое ближайшее время…
Толстяк тяжело задышал, потом почему-то фамильярно мне подмигнул и радостно закивал головой:
— Понимаю, понимаю… Все будет в наилучшем виде… Сейчас достану… — он даже руки потер от возбуждения, словно воодушевленный моими словами.
Я погрузился в изучение списка клиентов игорного дома за последние восемь месяцев. Предположение Лидии о том, что жертвы выбираются колдуном в этом заведении, было не лишено смысла. Я действительно обнаружил фамилии Витора и Мирчева в книге. Но среди них не было Лешуа и Остронег, поэтому я захлопнул книгу и спросил у хозяина, смиренно застывшего рядом:
— Вспомните, пожалуйста, и не вздумайте лгать или хитрить. Бывал ли у вас в заведении Виль Лешуа?
Господин Дрозд ответил почти мгновенно и без колебаний:
— Не было такого.
— Хм… А Марина Остронег?
— Она захаживала.
— А почему ее нет в списке?
— Так она не играла. Госпожа Остронег любила смотреть, как играют другие… — хозяин плотоядно улыбнулся и опять потер руки.
— Вы хотите сказать — любила подзуживать на игру других? С кем она приходила?
— Ох, да с разными. Всех, пожалуй, и не вспомню…
— С Мирчевым или Витором?
— Да, с ними тоже приходила.
— К завтрашнему дню вспомните детально, с кем приходила Марина, и составьте мне список. И не забудьте про список всех, слышите, абсолютно всех, кто был в заведении в вечер смерти Гук Чина.
