Я застыл, понимая, что попался. Уход означал разрыв дипломатических отношений с гаяшимцами, но оставаться было опасно… Молодой южанин-невольник почтительно склонился передо мной, готовый принять мою мантию. Я невидящим взглядом уставился на его блестящие темные волосы и худые бледные плечи, пытаясь понять, в чем же подвох. Курильницы? Я втянул воздух, пытливо прислушиваясь к ощущениям. Обычные молитвенные благовония, сладковатой примеси опиума нет. Фрукты и вино? Я не собираюсь их пробовать. Вода? Но церковник первым вошел в купальню, он дышал тем же воздухом, что и я, поэтому дальше стоять столбом было уже опасно. Я неохотно разделся и последовал за маш-уном в горячую воду. Какое-то время молчание успокаивало мой слух, но потом церковник заговорил, не открывая глаз.
— Единый безмерно щедр в своей милости к нам. Горячие ключи, обнаруженные при постройке посольства, позволяют наслаждаться теплом в любое время года. Взгляните на восток, достопочтимый Тиффано. Там, за стеклом, сад и деревья, укрытые снегом, там зима, а здесь вечное лето. Разве это не заслуживает восхищения и вдумчивого размышления в молитве?
— Я безмерно уважаю ваши обычаи, однако…
— Верно, наши обычаи различаются, однако все мы — дети Единого и произрастаем от его питающей веры, как ветви могучего древа. И нет в том беды, что мы, его восточные цветы, тянемся к восходящему солнцу, через красоту и услаждение духа и тела пытаясь познать бесконечность божественного замысла…
Мне вдруг стало безмерно стыдно за свои подозрения собрата по вере в нечистых помыслах, поэтому я честно ответил:
— Это ваше право, достопочтимый маш-ун, поэтому милостиво прошу вас помнить, что лучи восходящего солнца могут быть губительны для нас, его южных плодов, иссушенных на бесконечном пути познания через усмирение плоти.
Церковник негромко рассмеялся и ленивым жестом подозвал слугу, чтобы тот подал ему запотевший бокал.
— Вы мне искренне нравитесь, достопочтимый Тиффано, но я слышу в вашем голосе сомнения. И мне горько, что вы видите во мне погибель… Простите, вино не буду вам предлагать, поскольку вы все равно откажетесь.
Я только сейчас позволил себе расслабить мышцы, чувствуя, как вода смывает тревоги и успокаивает растревоженные раны. Не хотелось думать о холоде и ветре снаружи, как и о той грязи, в которой мне приходилось копаться, но увы…
— Мне бы хотелось понять, зачем вы тратите мое время на обряд очищения, безусловно важный, но не тогда, когда на счету каждая секунда. По горячим следам найти колдуна всегда больше шансов…
— Созерцательные раздумья должны предшествовать действиям, особенно когда на счету не секунды, а целые жизни.
Я решился на мальчишескую выходку и задержал дыхание, с головой погрузившись в горячую воду и скрываясь от пытливого взора собеседника. Когда я вынырнул через несколько секунд, то маш-ун продолжал все также спокойно разглядывать меня.
— Вам нравится, достопочтимый Тиффано? Оглянитесь еще раз, чтобы оценить роскошь и красоту этого места. Оно может стать и вашим тоже. Ветер перемен может склонить ветви древа Единого как на юг, так и на восток. Вы молоды, но не глупы, наивны, но чистосердечны, а еще я слышал, что вы отмечены благодатью Единого прозревать будущее.
— Что вы имеете в виду? — поинтересовался я, чувствуя, как ленивая нега и отрешенность медитации опустошают сознание.
Вместо ответа церковник поднялся по ступенькам купальни, милостиво принимая поданную ему шелковую опояску, и прошествовал к низкой плетеной лежанке. Поджарое смуглое тело с едва заметными старыми шрамами выдавало хорошую физическую форму владельца, несмотря на возраст.
— Святой Престол восточного обряда ценит отмеченных благодатью Единого. Если вы примете нашу сторону, то вам больше не придется скрывать свои устремления, — гаяшимец довольно вздохнул, вытягиваясь на ложе и подавая знак слуге. — Присоединяйтесь, достопочтимый Тиффано.
— Вы пытаетесь меня переманить?
— Присоединяйтесь, — удовлетворенно выдохнул церковник под умелыми руками раба, который растирал спину хозяина и умащивал ее маслом. — Массаж после горячего омовения улучшает кровообращение и способствует восстановлению душевных сил. Уверяю вас, на встрече с послом они вам потребуются…
Я горестно вздохнул, покидая парные объятия купальни, и вытягиваясь на соседней с маш-уном лежанке. Второй слуга, юный худощавый южанин, чуть поколебался, но с моего разрешения капнул аргановое масло на ноющие мышцы спины и принялся нерешительно втирать его.
— У нас общая цель, и разве так важно, в какую сторону света мы смотрим в своей вере в Единого? — пробормотал я, закрывая глаза. Голос церковника доносился как будто издалека, сквозь мягкий шелк дремы. Меня всего лишь пытаются перекупить, укутывая роскошью и благовониями, поэтому не стоило отказываться слишком резко. — Но я подумаю над вашими словами, созерцая их красоту…
