— Вы нарушили обещание. Вы не уехали в монастырь. Вы не смолчали при разговоре. Вы…
— Я не обещала вам уехать в монастырь. Я обещала заняться вашей похищенной реликвией, — когда она говорила, ее дыхание смущало горько-сладким теплом, а губы едва касались моей щеки. — И я ею займусь, но позже. И молчать я вам не обещала, это вы мне кое-что пообещали… И я хочу получить обещанное.
— Где мальчишка-слуга? — выдохнул я, придерживая ее за талию и тщетно пытаясь отодвинуть от себя.
— Пусть вас это не беспокоит… — наши уста разделяло всего ничего, и я предпринял еще одну попытку.
— Я был в "Золотой лисице". Вам интересно, чем обедал Гук Чин перед смертью?
— Нет, — выдохнула Лидия и прильнула к моим губам.
Меня словно парализовало. Я стиснул губы, не в силах признаться даже самому себе, насколько сильно хочу ответить на этот жадный поцелуй и дразнящий язычок. Лидия чуть отстранилась, как будто что-то почуяв, и прошептала, не сводя с меня сияющих глаз:
— Вы обещали поцеловать, а даже не разомкнули губ. Так не годится… Не засчитано, господин инк…
Я запустил руки в золото волос и притянул ее голову к себе, наплевав на все сомнения. Мне показалось, что я до сих пор чувствую сладость рисового печенья на ее губах, их жадный отклик, оглушительное биение собственного сердца в висках и захлестнувшую меня отчаянную беспомощность. Когда дыхания уже не хватало, я просто уткнул ее голову себе в плечо, продолжая сжимать Лидию в объятиях.
— … визитор… Все равно не засчитано, — упрямо продолжила она, а я уставился поверх ее головы, ничего не видя. — Вы не умеет целоваться, вы знаете? Вам надо больше практиковаться. Но ничего, это поправимо, я думаю, что в следующий раз…
Я не хочу… Я не хочу видеть, как меркнет серебро в ее глазах, как выцветает разум, и как заполняется пустотой безумия, лучше самому… И сразу стало легко и горько, потому что решение было принято. Я получу доступ в архив Святой Инквизиции к записям о деятельности ордена духовных спасителей, чего бы мне это не стоило.
Я невпопад отвечал на вопросы профессора Адриани, попросив его, не мешкая, отвезти меня к кардиналу Яжинскому. Голова шла кругом в попытках придумать что-нибудь, не подставив эту дуру под УДар.
— Кысей, можно я дам тебе совет? — осторожно спросил меня профессор. — Я не знаю, что там у вас случилось в посольстве…
— Прошу вас, никому не говорите, что видели Лидию. Боже мой, что я скажу кардиналу… Он же все равно узнает!..
— Я все-таки дам тебе совет. В большинстве случаев лучше говорить правду. Но не всю, а только ту ее часть, которая тебе выгодна. Твои опасения на счет посла подтвердились?
— Да, — кивнул я. — Меня хотели подставить, только не так, как я думал. Демон, откуда они вообще узнали?
— Узнали о чем?
— Не важно. Я что-нибудь придумаю. Надеюсь…
Кардинал, несмотря на поздний час, принял меня без промедления. И я с ходу ринулся в атаку:
— Монсеньор, почему меня не поставили в известность о претензиях посла по поводу сорванной помолвки его сына?
Церковник немного опешил, потом укоризненно покачал головой:
— Что за тон, Кысей?
— Посол в бешенстве, а маш-ун с ним заодно. Меня пытались подставить, подложив мальчишку-невольника и обвинив бог знает еще в чем. Простите, но мне не до вежливых расшаркиваний.
— Во-первых, сядь и успокойся. Сведения о помолвке княжны Юлии с северным воягом являются секретными и не подлежат разглашению во избежание нежелательных волнений. Посол тебе сам о них сказал?
Я кивнул, упрямо продолжая стоять.
— Это никак не связано с дознанием, поэтому просто забудь. Ты сказал, тебя пытались подставить.
Надеюсь, у них не получилось?
Я выдержал томительную паузу, играя у кардинала на нервах. Старик заметно волновался и, в конце концов, не выдержал.
— Да говори уже!
— Нет, — я сделал еще одну паузу, набирая воздуха, словно перед прыжком в воду. Если я совру кардиналу, пути назад уже не будет, поэтому стоило попробовать сказать не всю правду. — Я подстраховался.
Благодаря своевременному вмешательству, невольника из борделя "Храм наслаждений" удалось вывести с территории посольства и спрятать. Также пришлось пригрозить послу разглашением подробностей о его сыне и получением подтверждающих свидетельств от этого невольника. Но мне удалось склонить посла к сотрудничеству и получить от него информацию.
— Что? Ты с ума сошел? Ты вздумал грозить послу? — теперь уже кардинал не выдержал, вскочил на ноги и заметался по кабинету. Его длинная черная мантия на сквозняке из приоткрытого окна хлопала и трепетала, как крылья ворона. Впрочем, и сам церковник был похож на старого облезшего стервятника, с опаской кружащего над поверженной, но все еще опасной жертвой.
— Мне пришлось, монсеньор. Я хочу просить вас отозвать Нишку Чорек от дознания по Ясной купели и отправить…
— Это еще зачем?
— Ее помощь оказалась очень кстати, — я гордился тем, что не сказал ни слова лжи, — поэтому я настаиваю на привлечении ее к моему текущему дознанию, а именно в части…
