Слова её прозвучали на редкость неприятно, Гермиона и сама не ожидала от себя подобной мерзости. Всё-таки совесть, отягощённая виной, всегда превращала её в поразительно неприятного человека, даже более неприятного, чем при желании в глазах окружающих мог выглядеть сам Снейп. От него, по крайней мере, подобной желчности ожидали всегда.
Она думала, что профессор заслуженно скажет в ответ что-то язвительное или прочтёт ей лекцию об эмоциональной незрелости, и приготовилась смиренно принять её, но тот продолжал просто стоять, не делая попыток и дальше поддерживать этот бессмысленный разговор, и Гермиона вдруг поняла, что думает он сейчас вовсе не о ней… и собственная несдержанность показалась ей ещё более унизительной.
— Простите, профессор, — сказала Гермиона с искренним сожалением. — Я, наверное, действительно очень устала.
Не говоря ни слова, Снейп медленно вынул из кармана палочку и невербальным заклинанием очистил комнату. Невидимая метла смела мусор в невесть откуда взявшееся ведро, простыни и одеяла, поднявшись над кроватями, с едва различимым хлопком растворились в воздухе, а с рвотой и кровью справилось обычное «Экскуро». И Гермиона отчётливо осознала, что сидит на голом матрасе, совсем по-детски прижав колени к груди, и выглядит при этом отвратительно жалкой.
— Вы дрожите, — сказал Снейп, с укором глядя на неё.
Гермиона удивленно перевела взгляд на собственные руки и поняла, что они действительно дрожат.
— Вам не стоило пренебрегать мантией!
На мгновение Гермионе показалось, что профессор снимет собственную тёплую мантию из шерстяного сукна и протянет ей. Но это было бы слишком «сентиментально». Вместо этого Снейп нагнулся и, взяв с подлокотника кресла кем-то забытый галстук, быстрым взмахом волшебной палочки трансфигурировал его в свитер — большой, мягкий и канареечно-желтый.
— Надевайте, — сказал он без всякой заботы в голосе, и Гермиона вновь почувствовала болезненное разочарование. С таким же успехом он мог применить к ней обычные согревающие чары.
Однако свитер оказался неожиданно тёплым и пронизанным чужой магией, словно частичка чьей-то души прижалась к ней, отдавая немного себя.
— Почему вы сказали, что мы будем гадать? — спросила Гермиона, чтобы хоть как-то отвлечь себя от тяжёлых раздумий, пока, послушно следуя за профессором Снейпом, она поднималась по лестнице, ведущей к Большому Залу.
— Потому что это действительно самый быстрый способ понять, какие именно компоненты входят в состав интересующего нас зелья.
Снейп так и не прокомментировал ни её опрометчиво грубого высказывания, ни последовавших за ним неловких извинений, словно и не было ничего сказано. Но разговор поддержал неохотно. Впрочем, может и на нём просто сказывалась усталость.
— Нет никакого смысла тратить несколько дней на приготовление зелья, если единственная цель — подобрать противоядие. Нужно лишь вычленить компоненты, приводящие к неудовлетворяющему нас результату, и найти способ обратить их воздействие.
— Но ведь зелье такой сложности наверняка содержит не менее сотни компонентов?!
— Совсем не обязательно, — Снейп недовольно повёл плечами, ему всегда не нравилось объяснять очевидные вещи. — Вы мыслите слишком узко и прямолинейно, в любом, даже самом сложном зелье основных компонентов, действительно определяющих его сущность, обычно бывает не больше десяти. Всё остальное — это всего лишь связующие и стабилизирующие ингредиенты, в точной идентификации которых нет никакой необходимости.
Он помолчал, словно прикидывая, стоит ли сейчас пускаться в дальнейшие объяснения, но в конце концов решил, что крепость сна его собеседницы напрямую зависит от степени удовлетворения её любопытства и неохотно продолжил:
— Чтобы сварить эффективное снадобье, нужно прежде всего чётко понимать основные законы и правила, на которых построено зельеварение. Нельзя просто взять несколько ингредиентов и бездумно бросить их в котёл — в лучшем случае зелье тут же свернётся, как прокисшее молоко, а в худшем — взорвётся вместе со всей лабораторией. Что будет, если в котёл положить печень животного, не добавив черводреи или летоцвет вечнозеленый?
— Она свернётся, — ответила Гермиона, привычно вспоминая страницы учебника.
— Правильно, мисс Грейнджер, приятно осознавать, что, в отличие от Поттера, вы не предавались на моих уроках мечтам о славе, а изучали предмет. А что будет, если в котёл положить необработанный лунный камень и затем сразу же влить змеиную кровь?
— Котёл взорвется, потому что негашеный лунный камень несовместим с ингредиентами животного происхождения.
