– Нет, Док Крейвен к этом времени давно уже Богу душу отдал. Спился почти сразу, как его мексиканка сбежала. Был такой механик один, работал на тракторе. На вид – тихоня. И имя такое простое, что не запомнишь никак. Питер Смит или Джон Смит. А, может, Питер Джонс. Вот с ним Лорна и сбежала. Мистер Пратт был расстроен ужасно, прямо развалился на глазах. А чего он еще хотел, если взял в жены девчонку на двадцать лет моложе? В молодости сам все никак не желал остепениться, хоть старые Пратты ему таких хороших невест предлагали. А тут женился почти на подростке. Привез ее откуда-то с востока. Она ничего не умела по дому и совсем не умела быть хозяйкой фермы. Все время грустная ходила, из дома нос редко показывала. Как они из свадебного путешествия вернулись, так села сиднем в доме. Ясное дело, что ей хотелось ездить в город по магазинам или на танцульки, но мистер Пратт сразу дал понять, что такое поведение здесь не приветствуется. Готовить она не умела, ребята с ранчо и другие работники на ее вкус казались слишком грубыми. Сам хозяин все время был занят, ясное дело. А этот Джонс или Смит он же был механиком, иногда заходил в дом что-то починить. То там котел выйдет из строя, то холодильник газовый. Видимо, тогда они и поладили. Странно одно – как они могли решиться сбежать вдвоем и бросить детей.
– Детей?
– Ну да. У миссис Лорны от мистера Пратта уже к тому времени родились две девочки. Моника и Дебора. Монике исполнилось лет пять, а малышке Деби даже года не было. Мистер Пратт, ясное дело, еще хотел мальчика, наследника. И у этого Джонса был ребенок. Кажется, он сам был вдовцом. Странно, мальчишку тоже звали как-то глупо вроде Джона или Джима. Джон Джонс, представляете. Но миссис Лорна звала его Птичкой. Он часто играл с Моникой, потому что тут других детей не было. Так вот, когда их родители сбежали, мистер Пратт не мог тут больше оставаться. После такого позора. Забрал дочерей, Рико и уехал на запад.
– А что стало с этим маленьким Джонсом?
– Не знаю. Ясное дело, мистер Пратт захотел его терпеть в своем доме. Вскоре за ним приехали. Может, у его отца нашлись родственники.
– И вы больше о Праттах ничего не слышали? А Лорна или ее любовник также не объявлялись?
– Нет. Вряд ли бы у нее хватило смелости вернуться на ферму мужа. Живут, наверное, себе там в Мексике. Она, конечно, бестолковая девчонка, но этот Джонс или Смит рукастый был, наверняка, пристроился как какому-то делу. Подождите, мистер. Я вам сейчас кое-что покажу.
Герасимо Лопес встал и заковылял к трухлявому комоду.
– У меня сохранилась фотография. Тут чета Праттов с детьми и несколько работников. Жена очень гордилась этим фото, потом что стоит почти рядом с хозяевами. Это один из ее последних снимков до болезни, поэтому он мне очень дорог. Смотрите, вот мистер Пратт, а вот миссис Лорна. А это моя Аурелия. Тут и обе девочки. И Рико. Даже Джонс и его сын сбоку стоят.
Я стал разглядывать мутный снимок в рамке. Группа людей позировала во дворе уже знакомого мне фермерского дома. В центре я узнал Эзру Пратта, в то время действительно высокого и статного. Холщовая рубаха с закатанными рукавами открывала мощные бицепсы, кожаные брюки были заправлены в грязные сапоги объездчика. Настоящий фермер, соль земли. Рядом с ним стояла хрупкая девушка в светлом платье. На руках она держала младенца, а к ее коленям прижималась серьезная девчушка лет четырех-пяти. Затем я нашел подростка-Рико, старательно вытягивавшего шею с носом-клювом, чтобы точно оказаться в кадре. Сбоку я увидел скромного мужчину, опустившего голову, так что лицо нельзя было толком разглядеть. Из-за его ноги таращился еще один пятилетний ребенок, видимо, тот самый мальчик. Также отдал должное красоте Аурелии, стоящей по левую руку от хозяйки и тому, как прекрасно сохранился сам Герасимо. Старик явно был польщен.
Я снова взглянул на Лорну Пратт. Весть ее вид говорил, что она хочет оказаться как можно дальше от сурового мужа и всей этой фермы. Интересно, где Эзра нашел эту девочку и как уговорил променять танцы и развлечения на столь неравный брак. Я прикинул, что дело было в конце Великой Депрессии. Наверное, он просто дал хорошее приданное ее обедневшим родителям.
Лицо Лорны, искаженное скукой и отчаянием, стало казаться мне все более знакомым. Крупный лоб. Тяжелый подбородок. Оно выглядело более симпатичным, чем на недавно виденной мной фотографии, но, кажется, многие черты были общими. Я вгляделся пристальней. Темные волосы Лорны были разделены на прямой пробор, а надо лбом отчетливо выступал «вдовий мыс».
Я поблагодарил Герасимо за орчатту и историю, оставил на его столе десять долларов и медленно стал выруливать по колее, пока не вернулся на проселочную дорогу, а затем и на шоссе в сторону аэропорта. Я выжимал педаль газа, мечтая успеть на вечерний рейс до Лос-Анджелеса. Если бы мне этого не удалось, я продолжал бы гнать на арендованной машине до Аризоны или до самой Калифорнии, лишь бы убраться подальше от этого штата, почему-то прозванного «землей очарования».
