– Моника, то есть мисс Пратт, обратилась ко мне с просьбой где-то в январе 59-го года. Она сказала, что у нее есть подруга, та самая мисс Крупник, знакомая еще по колледжу. Ее жизнь сложилась не очень удачно и теперь ей нужна работа. Моника сказала, что мисс Крупник очень хороший рентгенолог, но может рассчитывать только на место ассистентки, потому что по личным обстоятельствам работала лишь в маленькой неизвестной клинике, которая, к тому же, закрылась. И ей отказывают теперь в других местах по причине того, что она – женщина. Моника попросила меня написать ей рекомендацию от нашего института и поручилась за нее. Она сказала, что не может написать рекомендацию сама, потому что рекомендательное письмо женщине, подписанное другой женщиной, вызовет только еще большее отторжение в нашем шовинистическом обществе. Я ее очень хорошо понимаю. Я сам глубоко возмущен, как много прекрасных женщин-специалисток оказываются на вторых ролях, только потому, что они родились с лишней Х-хромосомой…
Я понял, что доктор Дойч сел на своего любимого конька, заодно найдя моральное оправдание, почему он написал фальшивый документ. Заодно я подумал, что Моника Пратт попросила его подделать рекомендацию псевдо-Грес не только потому, что мужская подпись лучше смотрится в шовинистическом обществе. Просто она не могла сама ответить на звонок доктора Сильвермана.
– У мисс Пратт или ее подруги какие-то неприятности? – обеспокоенно спросил Дойч, отвлекшись от темы феминизма.
– Боюсь, что так. Не знаю, что бывает за фальшивые рекомендации, но я бы вам посоветовал заранее проконсультироваться со своим юристом, доктор.
– О, господи, я же не знал. Я только хотел помочь. Я всегда полностью доверял Монике. Она была из тех редких людей, которые всегда умели различать добро от зла. Я уверен, что она пошла на подлог только потому, что что верила, что это послужит правому делу.
– Вы сказали, что Моника Пратт была вашей коллегой. Значит, она уволилась?
– Да. Примерно через месяц после того, как попросила меня об этой злосчастной рекомендации. Я бушевал, буквально на коленях умолял ее остаться. Доктор Моника Пратт была одним из ведущих специалистов нашего института по радионуклидной терапии44. Ее ждало блестящее будущее в науке. Но она была непреклонна. Сказала, что этого требуют важные семейные дела. Я понял, что Монику не переубедить. Как я говорил, если она принимала какое-то решение, которое считала правильным с точки зрения высшей справедливости, то придерживалась его до конца.
– И с того момента, как доктор Пратт ушла из института, вы не поддерживали с ней связь?
– Нет. Она не оставила телефона или адреса, по которому я мог бы с ней связаться. Освободила свою квартиру в Хьюстоне. Мистер Стин, у меня к вам будет просьба. Если вы увидите Монику, передайте ей, что, какие бы у нее ни были неприятности, наш институт всегда готов прийти ей на помощь. Да что там, я подниму на уши все американское медицинское сообщество. И, конечно, ее место в лаборатории по-прежнему ее ждет.
Мне было жаль разрушать иллюзии доктора Дойча, поэтому я пообещал сделать все от меня зависящее и попрощался. Впрочем, я решил, что Аарон Дойч легко увлекается, но завода его надолго не хватает. Вскоре он забудет о Монике, нелегкой судьбе женщин и быстро успокоится в окружении своих бета-лучей или чем он там занимается.
Что касается самой Моники Пратт, то теперь картина появления на свет личности Грейс Крупник представлялась более ясной, правда, лишенной всякого смысла. Зачем блестящему доктору, успешному специалисту в своей области бросать любимую работу, город, в котором она прожила столько лет, и создавать совершенно новую личность явно на порядок хуже? К тому же для этого потребовалось приложить немало усилий. Найти Крупников и убедить их продать документы умершей дочери. Видимо, приобрести на новое имя водительские права и другие документы, чтобы достоверно реанимировать призрак. Потом с поддельной рекомендацией из собственного института разыскать клинику доктора Сильвермана и устроиться туда на работу. Не исключено, что это было не первое место, куда обратилась заново рожденная Грейс, пока не нашла место, где особенно отчаянно нуждались в ассистентке рентгенолога.
Моя прежняя версия, что Грейс, то есть Моника, таким образом от кого-то скрывалась, уже не казалась правдоподобной. Когда люди бегут или прячутся, они не тратят время на дорогую и бессмысленную подготовку. Достаточно достать чужой номер социального страхования или купить поддельный паспорт – и все, ты уже другой человек. Можно уехать в Канаду, Мексику, в Южную Америку или в Европу. В конце концов можно вполне легально поменять имя, что уже озадачит любого преследователя. Что касается женщин, то у них есть просто идеальный способ сменить личность и запутать следы –выйти замуж.
