- Что он может! – схватил его за грудки Стас. – Сразу видно, что ты ещё не любил ни разу, иначе бы знал, что влюблённый мужчина, ради любимой женщины, готов перевернуть небо и землю.
«Как пафосно, - подумал Саша, но благоразумно промолчал, вспомнив, что у Кирилла на него есть компромат. – Нет. Я не буду ждать несколько дней. Мне необходимо как можно скорее увидеться с матерью. Пусть она держит своего любовника на цепи, а я больше не буду вмешиваться в её жизнь. Пусть делает, как знает, и живёт, как хочет. А я буду жить своей жизнью. Всё равно, пока я учусь родители обязаны меня содержать…»
- Уснул, что ли? – окликнул Станислав парня. – Нам пора. Мне ещё надо Нине позвонить.
- Да, да, - засуетился Саша.
В китайской мифологии любовь сравнивают с прозрачной «пыльцой» на крыльях бабочки. Она рисует загадочные узоры, которые придают особое очарование и яркую индивидуальность.
Но стоит только стереть «пыльцу», и волшебство испаряется. И неважно будь это слёзы неба или грубость и невежество. Серые бесцветные пятна разрушают нежное и робкое чувство, которое возносило над землёй, даря беззаботное счастье.
Век бабочки не долог. Её красота заставляет биться сердце чаще, поражая своей необычностью и привлекательностью.
В больнице Сашу ждал неприятный сюрприз: к пациентке его пропустить отказались. И судя по всему, любовник матери основательно окопался в её палате.
Парню потребовалось всё его обаяние, а также довольно внушительная сумма денег, чтобы одна из медсестёр согласилась выманить Кирилла из палаты и задержать где-нибудь, как можно дольше…
Получив знак, Саша бегом направился в палату к матери. Нельзя было терять ни минуты.
Первое, что молодой человек заметил – это смертельно бледное лицо матери. Она лежала на больничной койке и казалась неживой. Её глаза были закрыты, дыхание еле заметное.
- Мама? – неуверенно произнёс Саша подходя ближе, закрыв дверь на щеколду, так как никто не должен был помешать ему. Но чем ближе парень подходил, тем страшнее ему становилось. Он не видел мать несколько часов, а её черты заострились, кожа стала тонкой, чёрные полумесяцы залегли под глазами, губы потрескались. – Мама? – остановился он около больничной койки. Ему хотелось… Взять её за руку? Извиниться? Что-то неприятное и смущающее завозилось где-то в душе... Совесть? Жалость? Раскаяние?
Женщина открыла глаза. Часто заморгала:
- Саша? – в её глазах отразилось разочарование.
- Ты как? – с трудом выдавил из себя парень.
- Я… - отвела взгляд в сторону, - нормально.
- Хорошо, - вздохнул Саша, не зная как вывести разговор в нужное ему русло. Он всё ещё находился в растерянности. Сейчас он не был уверен в правильности своего решения, прийти поговорить с матерью.
- Зачем? – неожиданно для него прошептала женщина, глядя ему в глаза.
- Я… Я… - сделал шаг назад парень, желая сбежать.
- Зачем? – повторила свой вопрос женщина.
- Я… - замялся Саша. - Я не хотел.
- Не хотел… - голос Лиды был глухой и безэмоциональный.
- Хочешь, дам тебе честное слово, что больше так не буду. Это была неудачная шутка.
- Неудачная шутка, - то ли согласилась, то ли усомнилась в его словах мать.
Саша вздрогнул и запаниковал, когда за ручку входной двери кто-то подёргал.
- Открой, - печальная улыбка появилась на губах Лиды. - Это Кирилл.
- Не могу, - страх плескался в глазах Саши. – Не могу. Он убьёт меня!
Дверную ручку продолжали дёргать.
- Открой, - настаивала мать.
- Нет. Нет, - залепетал Саша. Он обошёл больничную койку и замер, прячась за матерью.
Несколько сильных рывков и дверь в палату с шумом распахнулась.
- Лида? – внутрь ворвался Кирилл. Его лицо перекосило от злости и ненависти, когда он увидел Сашу. Парень съежился и присел.
- Кирилл, не надо. Не трогай его, - попросила женщина, глядя умоляющим взглядом на мужчину.
- Не трогать? Не трогать! – воскликнул Кирилл. – Он убийца! Убийца! Ты сказала ему?
- Я никого не убивал, - замахал руками Саша.
- Кирилл, не надо, - попросила Лида.
- Надо, Лидочка. Он должен знать, что из-за его действий погиб невинный ребёнок, который мог быть ему братом или сестрой.
- Что? – ахнул Саша. – Какой ребёнок? Чей?
- Ты совсем недалёкий что ли? – прошипел мужчина. – Мой ребёнок. Мой и твоей матери, - взял за руку Лиду.
- Я… Это… Не знал… - промямлил Саша.
Улитка, которая медленно ползёт, всё равно успеет туда, куда она особо и не торопилась. Муравьи снуют и торопятся, еле-еле успевая к назначенному сроку, сбиваясь с ног и выдыхаясь из последних сил. Камень лежит на одном месте, смотрит на небо и ругается, что вокруг слишком быстро сменяются времена года, заставляя его то мёрзнуть, то нагреваться... А ему хочется покоя... Тишины...
Так же и в любви… Одни торопятся, спешат, желая испытать всё и сразу, другие не торопятся любить и чувствовать… И те, и другие не застрахованы от взлётов и падения.
А любовь… Она либо есть, либо нет…
