— Почему Эристел, — я украдкой глянула в сторону нага, — ничего не делает?
— Он парализован. Эта змея подловила момент его низкой ментальной сопротивляемость. И теперь, пока она хозяйничает в его голове, Эристел — лишь марионетка.
— А… — не успела я сформулировать мысль.
— Очевидно, он находился в крайне упадническом настроении, — продолжила просвещать родственница. Твоих рук дело? — призрачное лицо нахмурилось.
Я понуро уставилась в пол:
— Я нашла и открыла его комнату страха, — не стала изворачиваться.
— Зачем?!
Офелия всплеснула призрачными руками, затем спрятала в них лицо. А после уронила их на подол платья. Горестно вздохнула и уже тише повторила вопрос.
— Зачем?
— Хотела все знать наверняка, — честно призналась я, нутром ощущая, что в данной ситуации «комплекс отличницы» похоже сыграл против меня.
— И? Тебя устроил результат?
— Как ему помочь? — спросила в место ответа.
— Убери это исчадие мрака из его головы.
— Как?
— Верни ему веру! — очень серьезно ответила Офелия. — С остальным он и сам справиться.
Призрак принцессы священных собрался исчезнуть. Я остановила вопросом.
— Он правда такой старый?
Не знаю, что хотела услышать, но Офелия резко повернулась, внимательно оценила угрюмо-растерянную меня и серьезно ответила:
— А разве существует возраст для чувств? Ты или любишь, или нет! Все остальное лишь непостоянная страсть. Подумай и выбери. Может, тебе и правда лучше прислушаться к этой ведьме? И да, Эристел, действительно, очень долго живет. И давно бы ушел в мир спящих. Но надеялся. Ждал тебя, — припечатала меня гневными словами родственница и уже тише продолжила. — В нашем мире, вся ваша жизнь в сотню лет — всего лишь мгновение. Может, есть смысл вернуться к другим мерам, чем возраст? Может, теперь тебе станет ясно, как трудно ему было осознать и принять, что ты — это ты. Та, которую он так долго и упорно искал, оказалась маленькой, упрямой человечкой и … совершенно маленькая.
Я молчала. В голове была каша из понятий, эмоций, и черт знает, чего еще. Увиденная картинка с малышкой Новели нашла примерное объяснение. Как и с дедушкой, и дочкой Офелии. Вот только Эристел и мне приходился родственником, как правильно подметила магиня земли.
— Нет!
Меня вырвало из размышлений. Влезание в мои мысли стало откровенно доставать.
— Эристел тебе не родственник!
— Но, если… — я не успела договорить.
— В тебе кровь Драгона! — и Офелия испарилась.
Снаружи бесновалась дроу-змея, но я ее не слышала. У меня случился культурный шок. Все время меня уверяли, что я — наследница белой принцессы, априори подразумевая, что вторая составляющая генотипа была от Шантера. Довыискивалась?! Получай, не подавись! Секунды две я абсолютно бездумно следила за злобными потугами остервенелой фурии продавить поставленный на мне защитный блок. Она тоже не понимала. Блок гнулся, но выдерживал атаки.
Скользнув по огромному телу старого нага, встретилась с его взглядом. Одинокая, скупая слеза устремилась прочь от места рождения в полной уверенности познакомиться с землей. Да, высоковато будет… На иссиня-черной морде осталась еле заметная мокрая дорожка.
Взгляд. Странный. Опустошенный. Безжизненный. Со мной прощались. Навсегда! Тихо. Печально. Топя свои страдания в глубине огромного тела, мои сомнения и опасения разрешили без меня. И я обожглась. Обожглась об его боль. Не знаю «как», не знаю «почему», но я захлебнулась в ней. И она жестоко отозвалась в моем сердце. Вырвавшийся в ответ девятый вал уже моих чувств, ударил наотмашь, едва не лишив сознания. И меня накрыло. Накрыло «медным тазом».
«Не отдам!» — зашептала я, из последних сил цепляясь взглядом за расплывающиеся черты древнего исполина. Фантом возле огромного кресла внезапно приобрел человеческое лицо. Мое лицо.
Глава 5
Очнулась я на кровати. Ректор стоял на коленях возле моего больничного ложа. Медленно раскачиваясь, он что-то тихо шептал. В голову пришла глупая мысль — он похож на кобру, раскачивающуюся под дудочку заклинателя. М-да, глупая и тупая. Мысль. А еще, ректор красивый и не старый. И мой! Я улыбнулась и открыла глаза.
— Правда?
Мои брови взметнулись вверх, но тут же сползли обратно. Возмущение сменилось удивлением. Потом — прозрением.
— Правда! — неконтролируемый румянец пополз по щекам.
— Ты так обворожительна в своем смущении… — не прерывая зрительного контакта, мужские губы нашли мои пальцы.
Аринар! Запоздалые мысли метнулись к тайной комнате. Я перепугано уставилась на ректора: «Она же там!» Он отрицательно покачал головой, и на меня легкой паутинкой легло успокоение. А еще — понимание: я люблю этого ужасно-моего индивида, в какой бы шкуре он не был. И эти глаза цвета мокрого асфальта принадлежат только мне! И ни с кем я делится не собираюсь!
— Прочитал? — вопросила коленопреклоненного перед моей кроватью жениха. Осторожно кивнул, очевидно, все еще не веря до конца в случившееся. — Поцелуй… — те меня, — робко попросила.
— Адептка Чаргородская, Вы не спите?