— Почему же принцесса не приняла истинный вид? Ее тайна была бы сохранена, — ректор хмурился, переваривая подкинутую мной информацию.
— Она не знала… — Новели Рас отставила в сторону стул и присела рядом со мной. На кровать. — Приняв в мужья Шантера, свято верила, что ребенок от него. Мы все так думали.
— Не поняла насчет «убил»? — вклинилась я в разговор старших.
— Из ревности, — «успокоили» меня. — Такое бывает в нашем клане. Это состояние практически не поддается контролю, — просветил любимый.
— Есть среди змей мстители, вроде королевских кобр… они убивают самку, обнаружив, что она оплодотворена другим… — задумчиво продекламировала слова Арнель.
— Не всегда, но такое бывает, — ответил Эристел. — Стоп! Откуда тебе это известно? Вы этого еще не проходили. — Его глаза сузились в щелочки.
— Госпожа Арнель просветила, — задумчиво поведала я. — Вы тоже их них, господин профессор? — перспектива быть убитой стала какой-то всеобъемлющей и не радовала.
Гробовая тишина повисла в комнате. Стылой поземкой она прошлась по спине. Сковала ужасом затылок. Надавила на ушные перепонки, перекрывая путь любым звукам жизни.
— Подобное у нас редкость, — наконец произнес мой инопланетный змей и по совместительству черный королевский кобр. — И тебе ничего не грозит.
Я нервно захихикала и натянула одеяло до подбородка, затем обратилась к госпоже Новели Рас:
— Госпожа куратор, а чего не так с кровью-то?
— Да все так, деточка! — женщина явно пыталась меня успокоить. — У нагов она голубая, у драконов — красная. Киноварью называется. У Драконов Времени, клана Драгона, она особенная. Такой густой и насыщенной нет больше ни у кого из их племени. Может вылечить от любой болезни. А может убить. Не перепутаешь ни с какой дугой. В ней сила черных драконов. В ней огонь. Видимо, она и опалила руки Шантеру, когда перерезал пуповину. Вот он и потерялся в сетях ревности. Если бы Офелия рожала в наговском обличии, о киновари в теле ребенка никто бы и не узнал. Но и она не знала, что носит дитя Драгона.
— И никто ничего бы не узнал, — закончила я за профессора, — и все сложилось бы по-другому.
— Возможно. Но знаешь, у вас, людей, есть пословица «все тайное когда-то становиться явью». И еще одна: «сколько веревочке не вейся, а конец будет», так что еще неизвестно как бы позже это аукнулось.
— А в чем тебя еще просветила Аринар? — ректор жестко прервал нашу с куратором задушевную беседу. И глаза у него как-то нехорошо горели. В глазах цвета мокрого асфальта разливалась чернь непроглядная. Крепко сцепленные челюсти резко обозначились под кожей.
— О половых особенностях змей и нагов, — не стала скрывать я. Не скажу, так ведь сами в голову влезут.
Рядом охнули. Не я! Посмотрела на ректора — грозовое небо нервно курит в сторонке, раздумывая, а не бросить ли все к бездне? А я невинно похлопала ресничками в сторону жениха, сознательно подогревая ситуацию, дразня мужика и доводя его до белого каления. Вот и посмотрим, насколько ты ревнив? Заранее. И как держишь себя в руках? Потому как нечего мне тут про их обычаи ревности соловьем разливаться. Страшно мне! И обидно. И … страшно. А так, и куратор рядом. И что значит «тебе не грозит?» А то ведь я подумаю, что недостаточно меня любят. В общем, разобраться бы надо.
Госпожа Рас схватилась за сердце:
— Даже представить боюсь, что эта мерзавка наговорила девочке!
— Сам выясню, — пообещал ректор.
Тихо сказал. Нехорошо как-то. И голос, полный угрозы. И сам глаз с меня не сводит. Мама! «И самым тщательным образом» — а это уже мне телепатировал.
— Эристел! — госпожа Рас покачала головой. Я же держала лицо. — Думаю нам пора, — куратор встала, давая понять ректору, что сама отсюда не уйдет. — Девочке нужен отдых. Завтра начнем заниматься в индивидуальном порядке, — предупредила меня. — Эристел, надеюсь, ты составишь мне компанию? Уже смеркает. Мое зрение угасает, к сожалению. Уже.
— Я предлагал тебе выход, Новели.
— Это выход для Вас, господин ректор, — нагиня снова перешла на официальный тон, устало улыбнулась, — но не для меня. Носбир отошел в мир спящих. Его сын получил сегодня известие. Скоро и я проследую за ним, — тихо добавила она. Затем ее взгляд неожиданно сверкнул. — И заметь, Арнель, очевидно, это уже знала, раз так вцепилась в тебя.
— Новели, мне жаль, — красавец-ректор сжал руку старушки, словно, не слыша ее последней фразы.
— Тебе ли не знать, — ответила та, вновь перейдя на доверительный тон. — Но адептку Чаргородскую я успею научить всему, что знаю. «И взойдет на престол нашего мира рука об руку с истинным наследником священных кланов» — продекламировала профессор Рас. Ласково посмотрела на меня. — А я все не могла понять, как драконы это допустят? Но кровь Драконов Времени в дочери наговской склонит их головы к ее ногам! — завершила она пафосно. — Пойдем, пойдем, господин ректор, я здесь тебя не оставлю. А Вам, юная дева, — спать!
И госпожа Рас, со всей присущей ей деликатностью, настойчиво вытолкала ректора из моей палаты.