Ришас неожиданно вспомнил, как совсем недавно сжимал черноволосого нага в своих объятиях, и в паху моментально разлился жар, заставляя парня отчаянно краснеть. Он уже был готов в тот момент пойти на большее, позволить ему что угодно, но чужие голоса снаружи пещеры вынудили их прерваться. А теперь он снова здесь, рядом с ним, и не может вымолвить ни слова, а Шаас будто снова боится его и нервничает – это было заметно по движениям его хвоста.
Ришас подполз ближе и обнял его, крепко прижимая к себе и утыкаясь в черные пряди. Вдохнул их запах, провел хвостом по напряженной спине, стиснул запястья, удерживая дернувшееся тело. Нашел его губы и жадно, неистово припал к ним, чувствуя, как гаснет сопротивление. Вжался пахом в его холодную чешую, чуть потерся и судорожно вздохнул – как же он скучал…
- Шшшаассс…
Ришас никогда не задумывался о том, как относится к нему. Никогда до этих последних дней, когда при виде темно-зеленого хвоста его начинало буквально колотить, а недоступность и суровый вид нага сводили с ума. Он перебирал в памяти все до единого воспоминания об их встречах. А их было немало, начиная с того момента, как Шаас, рискуя чем только можно, тайно пробрался к поселению. Зеленый наг упрашивал его действовать вместе, уверял, что это единственный выход для спасения клана. Причин не верить ему у Ришаса было предостаточно. Но вместе с тем он мог лучше проследить за манипуляциями горгонов. Поэтому после некоторых раздумий он согласился, взяв обещание с Шааса рассказывать все, что было известно обоим. С тех самых пор начались их встречи.
- Мне уже бесполезно прогонять тебя?
- Лучшшше скажи, что ты скучал по мне…
Ришас хитро улыбнулся, горячий раздвоенный язычок прошелся по открытой шее. Шаас вздрогнул, не в силах выносить такие ласки. Он был уже на взводе, терзаемый возбуждением, которое ничто не могло унять. Ришас сводил его с ума, а эти ярко-зеленые крапинки…
Так и хотелось провести по ним рукой, стиснуть своим хвостом золотой хвост, ощущая, как дрожит все его естество, скованное чешуйчатым покровом… Нет, нельзя, он не его… Нужно бороться с этим наваждением…
- Нет…
- Лжец.
- Не веришшшь?
- Ни капельки.
- Я докажу…
- Попробуй… твое тело говорит об обратном.
- Ненавижу тебя…
- Но хочешшшь…
- Хочу. Безумно…
Последние слова были сказаны отчаянным шепотом, а тела уже плотно сплелись мощными кольцами хвостов. Ришас дразнил его, как только мог, а потом уступал, покоряясь силе и власти. Это кружило ему голову, сводило с ума, заставляя желать еще больше. Заставляя хотеть отдаться ему… Горячая смазка выступила по краям золотых чешуек и заструилась по хвосту. Шаас обезумел от острого, манящего запаха. Нельзя, нельзя – стучало в висках. Сделай – твердило тело. Возьми его, ведь он уже совсем готов, ведь он так ждет этого от тебя…
Они не разрывали поцелуя, сплетаясь языками, почти прикусывали губы, шипя и жадно лаская друг друга. Шаас опрокинул его на спину, наваливаясь сверху и тяжело дыша.
- Зачем ты мучаешшшь меня… Я никогда себе не прощщщу…
- Простишшшь. Я сам решшшил… большшше ни о чем, ни о ком не могу думать…
- Ты идешшшь против магии клана.
- Плевать. Зато с тобой…
Ришас смог лишь бессвязно простонать – град поцелуев объял его тело. Его губы были везде. Шея, грудь, плечи, руки, полоска живота над корсетом, полоска кожи от корсета до блестящей гладкой золотой чешуи… И губы там. Ласкают уже открытый истекающий смазкой член, вбирают глубже, сладко посасывая.
Шаас был снова в корсете, и сейчас тонкая кожа материала касалась напряженного хвоста, уже совсем мокрого от их возбуждения. Не выпуская изо рта сладковато-терпкий член, он терся своим о прохладную чешую, и капли смазки стекали на маленькие ярко-зеленые крапинки.
- Ришшш…
Он последний раз провел по всей длине раздвоенным языком, слизывая одуряющую бледную субстанцию, которой сочилась головка. Ришас забился, с трудом сдерживаясь, вцепился в его плечи и откинул голову назад, рассыпав золотые локоны по каменистому полу. Тяжелый, томный стон сорвался с его губ, и Шаас понял, что больше они уже просто не выдержат.
- Поцелуй… поцелуй меня… перед этим…
Хриплый шепот окончательно добил зеленого нага, и он с яростным шипением впился в губы Ришаса. Болезненное желание властвовало над телом, но Шаас сдержался, превращая их поцелуй в самый нежный, на который он мог быть сейчас способен.
Не размыкая губ, опрокинуть его на живот, нащупать влажное истекающее отверстие, вжаться в него пульсирующей головкой члена, чуть толкнуться вперед и замереть, боясь причинить боль. А в ответ – горячий стон, распаляющий сильнее… Еще толчок – уже увереннее, до конца, чтобы не сомневаться больше, не думать, только обладать им, своей истинной парой…
Осознание пришло на уровне инстинктов. Он. Только он нужен тебе и больше никто. Но Шаас не мог на тот момент связно мыслить. Еще один – назад, и снова вперед, и все глубже скользит его плоть в горячем, влажном теле… Все громче стоны, и рука крепко зажимает рот – нам нужна тишина, нам не нужны свидетели.
