Пару мгновений мужчины смотрели друг на друга. Саймон увидел, как что-то — сожаление? — мелькнуло в глазах Кристиана. Виконт впервые осознал, что цвет их почти такого же оттенка как у Люси. Люси. Ее по-прежнему не было в его жизни. А значит, за два дня он потерял две родные души.
Затем Кристиан выпрямился:
‒ Вот. — И протянул раскрытую ладонь, на которой лежал перстень Итана.
Саймон взял кольцо и надел на указательный палец.
‒ Спасибо.
Кристиан кивнул, поколебался пару мгновений, смотря на бывшего друга, как будто хотел сказать что-то еще, но затем, прихрамывая, ушел.
Сэр Руперт нахмурился так, что между бровей у него образовались белые складки.
‒ Ты принимаешь мое изгнание в обмен на жизнь Кристиана?
‒ Да. ‒ Саймон коротко кивнул и сжал губы. Он едва стоял на ногах, но нужно было продержаться еще несколько секунд. ‒ У вас тридцать дней.
‒ Тридцать дней! Но…
‒ Выбор за вами. Если по истечению этого срока кто-либо из членов вашей семьи останется в Англии, я снова вызову вашего сына на дуэль.
Виконт не стал ждать ответа. Поражение уже отпечаталось на лице старшего Флетчера. Иддесли развернулся и зашагал к своему коню.
‒ Нужно доставить тебя к доктору, ‒ тихим голосом проговорил де Рааф.
‒ Чтобы он пустил мне кровь? — Саймон почти засмеялся. ‒ Нет, повязки достаточно. Мой камердинер с этим справится.
Эдвард хмыкнул.
‒ Ехать можешь?
‒ Конечно, ‒ беззаботно ответил Саймон, но почувствовал облегчение, когда де Рааф фактически закинул его на лошадь. Эдвард раздраженно посмотрел на виконта, но Саймон проигнорировал друга, разворачиваясь к дому. Вернее к тому, что некогда было его домом. Без Люси усадьба стала просто зданием. Местом, где можно хранить шейные платки и туфли, ничего больше.
‒ Хочешь, чтобы я поехал с тобой? ‒ спросил де Рааф.
Саймон скривился. Он направил коня медленным шагом, но движение все равно отдавало в плечо.
‒ Было бы очень мило, если бы кто-нибудь держался рядом на случай, если я бесславно вывалюсь из седла.
‒ И приземлишься на задницу, ‒ фыркнул Эдвард. — Конечно, я тебя сейчас провожу. Но я имел в виду, когда ты отправишься за своей леди.
Саймон болезненно развернулся в седле, чтобы взглянуть на друга.
Де Рааф поднял бровь:
‒ Ты же собираешься ее вернуть, не так ли? В конце концов, она твоя жена.
Саймон прочистил горло. Люси очень, очень на него сердилась. Может и не простить.
‒ О, ради всего святого! ‒ вспылил де Рааф. ‒ Ты же не хочешь сказать, что собрался ее отпустить?
‒ Я этого и не говорил, ‒ возразил Саймон.
‒ Хандрить в своем огромном особняке…
‒ Я не хандрю.
‒ Играться с цветочками, пока жена уходит…
‒ Я не…
‒ Она, конечно, слишком хороша для тебя. — Де Рааф задумался. ‒ И все же это дело принципа. Ты должен хотя бы попытаться ее вернуть.
‒ Ну хорошо, хорошо! ‒ почти крикнул Саймон, отчего шедший мимо торговец рыбой бросил на него острый взгляд и счел за лучшее перейти на другую сторону улицы.
‒ Замечательно, ‒ ответил Эдвард. ‒ И давай уже, возьми себя в руки. Не припомню, чтобы ты настолько паршиво выглядел. Наверное, потребуется ванна.
Саймон возразил бы и на это, но ему действительно требовалось помыться. Он все еще обдумывал подходящий ответ, когда они подъехали к его особняку. Де Рааф спешился и помог виконту сползти с лошади. Иддесли с трудом сдержал стон: правая рука, казалось, налилась свинцом.
‒ Милорд! ‒ Ньютон, в перекошенном парике, бегом спустился по ступеням, тряся животом.
‒ Я в порядке, ‒ пробормотал Саймон. ‒ Просто царапина. Почти не кров…
В первый раз за все годы службы, Ньютон осмелился перебить хозяина:
‒ Ее милость вернулась.
Люси закрывала ладонями глаза. «Господи Боже». Тело сотрясала дрожь. «Защити его». Колени онемели от холода. «Он мне нужен». Ветер хлестал мокрые щеки.
«Я люблю его».
В конце прохода послышался скрип. «Пожалуйста, Боже». Шаги, медленные и твердые, хруст разбитого стекла. Кто-то шел сообщить ей? «Нет, пожалуйста, нет». Люси свернулась клубочком, ютясь на льду и все так же закрывая глаза руками, чтобы спрятаться от разгорающегося рассветом дня и обрушения своего мира.
‒ Люси. — Шепот был таким тихим, что она не должна была его услышать.
Но она услышала, опустила руки и подняла лицо, надеясь, но не осмеливаясь верить. Еще нет. Он был без парика, бледный словно призрак, рубашка вся в алых пятнах. Кровь стекала по правой стороне лица из пореза на брови, и виконт баюкал руку. Но он был жив.
Жив.
‒ Саймон. ‒ Люси неуклюже терла глаза костяшками пальцев, пытаясь избавиться от слез, которые мешали ей четко видеть, но те не прекращались. ‒ Саймон.
Он споткнулся и упал перед ней на колени.
‒ Прости меня… — начала Люси и поняла, что супруг говорит одновременно с ней. — Что?
‒ Останься. — Саймон обеими руками схватил ее за плечи, сжимая так, будто не мог поверить, что это не сон. ‒ Останься со мной. Я люблю тебя. Боже, я люблю тебя, Люси. Я не могу…
Ее сердце готово было взорваться от его слов.
‒ Прости меня. Я…
‒ Я не могу без тебя жить. ‒ Саймон скользил губами по ее лицу. ‒ Я пытался. Без тебя в моей жизни нет света.
‒ Я больше не покину тебя.
‒ Я стал существом с почерневшей душой…
