— Замри. — Люси сосредоточилась на том, чтобы точно изобразить уголок его глаза.
— Слушаюсь и повинуюсь, моя леди.
— Хм.
Он усмехнулся.
— Протанцевав всю ночь напролет, Анжелика столь утомилась, что днем, пася коз, то и дело засыпала. А вечером пошла к Змеиному королю. «И чем теперь могу быть полезен?» — вопросил он, поскольку ожидал ее визита. «Сегодня опять будет бал, — ответила она. — Не сделаешь для меня новое платье?»
— А она становится алчной, — проворчала Люси.
— Перед золотистыми локонами короля Резерфорда трудно устоять, — невинно ответил Саймон. — И Змеиный король согласился наколдовать для Анжелики новое платье. Но для этого ему пришлось отсечь себе правую руку.
— Отсечь? — ахнула в ужасе Люси. — Но ведь для первого платья этого не понадобилось.
Саймон поглядел на Люси почти грустно.
— Он, в конце концов, простой смертный. И, чтобы сотворить еще одно платье для Анжелики, должен принести жертву.
От плохого предчувствия по спине Люси побежали мурашки.
— Кажется, мне перестает нравиться твоя сказка.
— Правда? — Саймон поднялся с кресла и стал медленно, с донельзя опасным видом к ней приближаться.
— Да. — Люси наблюдала, как он подкрадывается.
— Прости. Я всего лишь хотел доставить тебе радость. — Он отобрал у нее пастельный мелок и положил рядом в коробочку. — Но я не могу не замечать уродливую реальность жизни. — Саймон наклонил голову и провел губами вниз по шее Люси. — Как бы ни желал.
— Я не требую забыть о реальности, — мягко произнесла она. Почувствовав, как его приоткрытый рот добрался до ямки в основании шеи, Люси сглотнула. — Просто не стоит думать только об ужасном. В жизни есть и много хорошего.
— Это точно, — прошептал Саймон.
И внезапно подхватил ее на руки, не давая опомниться. Она крепко держалась за плечи муж, пока тот нес ее в соседнюю спальню и укладывал на кровать. Затем приник к Люси, целуя ее едва не с отчаяньем.
Люси закрыла глаза под натиском чувств. Она не могла думать, когда он целовал ее так жарко, так жадно, будто собирался поглотить.
— Саймон, я…
— Шш. Я знаю, тебе больно, знаю, что не следует этого делать, что я похотливое животное, раз думаю об этом так скоро. Но, боже, я должен. — Саймон поднял голову, глаза горели огнем. И она когда-то считала их холодными? — Пожалуйста?
Разве может женщина отказать подобной мольбе? Сердце Люси растаяло, губы изогнулись в чувственной улыбке.
— Да, — только и успела сказать она.
Услышав согласие, Саймон потянул за платье. Раздался треск рвущейся ткани. Грудь обнажилась, и он прильнул губами к соску, резко втягивая его в рот. Почувствовав прикосновение зубов, Люси ахнула и обхватила голову Саймона. Продолжая большим пальцем, потирая, теребя, дразнить сосок первой, он переключился на другую грудь. Люси не могла дышать, не могла вынести то, что он с ней делает.
Саймон отстранился, снимая камзол. Секундой позже на пол полетела рубашка.
Люси уставилась на голый торс мужа. Саймон был бледен и подтянут. Длинные канаты мышц на руках перекатывались при движении. Дышал он учащенно, светлые волосы на груди поблескивали от пота. Такой красивый, и весь принадлежит ей. Люси задрожала от возбуждения. Саймон встал, снимая бриджи и чулки; затем принялся расстегивать пуговицы на белье.
Люси замерла, жадно наблюдая. Она никогда не видела полностью обнаженного мужчину и, верно, сильно с этим запоздала. Однако Саймон опять взобрался на нее, скрыв самую интересную свою часть до того, как Люси что-то разглядела. В голове ее мелькнула странная мысль: Саймон стесняется? Или боится шокировать? Люси подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, и уже открыла рот, намереваясь развеять заблуждение мужа, — она, в конце концов, провела жизнь в деревне, где полным-полно домашних животных, — как тот заговорил первым.
— Ты так на меня смотришь, что я еще больше твердею. — Голос его был грубым, почти хриплым. — А у меня и без всякой помощи встает, когда ты рядом.
В ответ на слова мужа Люси опустила веки. Она хотела узнать, каков он на вкус, делать с ним такое, о чем имела лишь смутное представление. Больше. Она желала большего.
— Хочу оказаться в тебе, — гортанно произнес Саймон. — Оставаться в тебе всю ночь, просыпаться, окруженный тобой, заниматься любовью, прежде чем ты откроешь глаза. — Он встал над ней на четвереньки. Выражение лица его не было добрым, и она упивалась этой первобытной дикостью мужа. — Кабы я мог, посадил бы тебя на колени, милый ангел, и, проникнув в тебя, держал так весь ужин. Кормил бы тебя клубникой со сливками и не двигался. Вокруг нас услужливо сновали бы лакеи, не ведая ни сном ни духом, что мой член покоится в твой сладкой пещерке. Нас бы закрывали твои юбки, а ты сидела бы смирно-смирно, дабы никто не догадался.
От его похотливых слов в ней неистово запульсировало желание. Она сжала ноги, беспомощно внимая грешным, запретным речам.
— А после ужина, — прошептал Саймон, — отослал бы слуг. Спустил лиф платья и сосал бы твои соски, пока ты не кончишь, покрывая влагой мой член. И даже тогда бы не отпустил.
Люси содрогнулась.
