Муж вдруг выпрямился и оттолкнул мистера Флетчера. Лицо Саймона заострилось, глубокие морщины прорезали щеки. Одним махом он очутился у раненого и навис над ним.
— Что?
— Еще один.
Тело Уокера сотрясалось.
Саймон рухнул рядом ним на колени.
— Кто?
Губы умирающего задвигались, и наконец с них слетело имя:
— Флетчер.
Мистер Флетчер резко обернулся, на его лице проступило замешательство.
Саймон не сводил глаз с умирающего.
— Флетчер слишком юн. Вы меня так легко не одурачите.
Уокер улыбнулся сквозь кровь из поврежденного глаза.
— Флетчера…
Приступ кашля оборвал фразу.
Саймон нахмурился.
— Принесите воды.
Один из мужчин протянул металлическую флягу.
— Виски.
Саймон кивнул и взял предложенное. Он поднес флягу к губам врага, и тот глотнул. Уокер вздохнул. Глаза его закрылись.
Саймон потряс раненого и повторил вопрос:
— Кто?
Уокер не двигался. Неужели умер? Люси стала шептать молитву по его душу.
Саймон выругался и шлепнул противника по лицу.
Люси ахнула.
Уокер приоткрыл веки и невнятно протянул:
— О-о-оте-ец.
Саймон встал и посмотрел на Кристиана. Умирающий на земле снова вздохнул, дыхание с хрипом вырывалось из его горла.
Саймон даже не взглянул вниз.
— Твой отец — он ведь сэр Руперт Флетчер?
— Нет, — затряс головой Кристиан. — Ты ведь не станешь слушать человека, которого сам же и прикончил?
— Возможно, стоило бы?
— Он лжет!
Саймон просто смотрел на молодого человека.
— Твой отец причастен к убийству моего брата?
— Нет! — развел руками Кристиан. — Нет! Ты не в своем уме. Я ухожу.
И пошагал прочь.
Саймон пристально глядел ему вслед.
Другие присутствующие стали расходиться.
Люси вытерла рот тыльной стороной ладони и выступила вперед.
— Саймон.
Муж повернулся и встретился с ней взглядом над телом человека, которого только что убил.
Господи Боже.
Люси.
— Что ты тут делаешь? — поневоле прошипел Саймон.
Люси здесь, волосы распущены, лицо бледное, как у призрака. Вся сгорбилась, кутается в плащ; пальцы, что сжимают ткань под подбородком, посинели от холода.
И глядит так, словно увидела кошмар.
Саймон посмотрел вниз. У его ног словно кровавый трофей лежало тело Уокера. На месте глаза у мертвеца зияла дыра, челюсть отвисла: жизнь больше не удерживала ее на месте. Врач и другие присутствовавшие отошли, словно боялись возиться с трупом, пока над ним все еще маячит его убийца. Господи Боже.
Люси и впрямь узрела кошмар.
Она наблюдала, как Саймон боролся за свою жизнь, видела, как он убил человека, как проткнул ему глаз. Виконт был весь покрыт засохшей кровью, своей и чужой. Господи Боже. Неудивительно, что жена смотрела на него, как на какое-то чудовище. Он и был чудовищем. И не мог больше этого скрывать. Ему некуда спрятаться. Он так боялся, что она это увидит. Узнает, что он…
— Что ты здесь делаешь? — закричал Саймон, чтобы прогнать Люси и заглушить этот монотонный голос в своей голове.
Она твердо стояла на ногах, его ангел, даже лицом к лицу с орущим окровавленным безумцем.
— Что ты натворил?
Он моргнул, поднял руку, все еще сжимавшую шпагу. На лезвии алели влажные пятна.
— Что я… — И расхохотался.
Люси вздрогнула.
Горло его саднило, болело от слез, а он смеялся.
— Я отомстил за брата.
Она взглянула вниз на покалеченное лицо Уокера. Содрогнулась.
— Сколько человек ты убил за своего брата?
— Четырех. — Саймон закрыл глаза, но их лица по-прежнему маячили где-то на грани сознания. — Я думал, их четверо. Думал, что закончил, но мне сказали, есть пятый.
Люси потрясла головой.
— Нет.
— Да. — Он не знал, почему продолжает настаивать. — Был еще пятый.
Она сжала губы: то ли в попытке сдержать всхлип, то ли от отвращения, неясно.
— Ты не можешь это сделать, Саймон.
Виконт притворился, будто не понял, хотя ему самому хотелось зарыдать.
— Не могу? Но я уже это сделал, Люси. И продолжаю делать. — Он широко развел руки. — Кто меня остановит?
— Ты сам можешь остановиться, — тихо промолвила она.
Саймон уронил руки.
— Но не стану.
— Ты себя погубишь.
— Уже погубил.
И в самой глубине своей черной души виконт знал, что говорит правду.
— Воздаяние в руках Господа.
Какое спокойствие. Какая уверенность.
Иддесли вложил все еще окровавленную шпагу в ножны.
— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.
— Саймон.
— Если воздаяние в руках господних, то зачем Англии суды? Почему мы каждый день посылаем убийц на виселицу?
— Ты не суд.
— Нет. — Он засмеялся. — Суд их и пальцем бы не тронул.
Люси закрыла глаза, точно эта словесная дуэль отняла у нее последние силы.
— Саймон, ты не можешь вот так просто брать и убивать людей.
— Они убили Итана.
— Это неправильно
— Моего брата, Итана.
— Ты берешь грех на душу.
— Так ты хотела бы, чтобы я сложил руки и позволил им упиваться своей победой? — прошептал Иддесли.
— Кто ты? — Люси вновь распахнула глаза и уставилась на мужа; голос ее звучал на грани истерики. — Да знаю ли я тебя вообще?
Он переступил через искалеченный труп Уокера, схватил ее за плечи и наклонился так, что его несомненно несвежее дыхание овеяло лицо Люси.
— Я ваш муж, миледи.
Она отвернулась.
Виконт потряс Люси.
— Тот, кому ты обещала вечно повиноваться.
— Саймон…
