— Нет, — устало ответил Син, и только сейчас Ингард удивленно заметил, что старший директор еле держится на ногах от изнеможения, потому и опирается на стол. — Это риск, но нам нужно переговорить со всеми знатными семьями и сильными шепчущими, которые придут. Будут в это время наши послушники веселиться или сидеть с каменными лицами — не важно. В любом случае, здесь им безопаснее, чем где-либо еще. Кроме того, нам нужно найти лазутчиков, если они есть, а это легче сделать в массе. Я выяснил, как они пробили защиту младших. И если внутри не будет их агентов, я ручаюсь, что нам это не грозит.
Он потер пальцами переносицу и, прикрыв глаза, тяжело опустился на свой простой деревянный стул.
— Син, ты в порядке? — озвучил общий вопрос Келлфер. Голос его звучал немного испуганно: Ингард вообще не мог вспомнить, чтобы Син когда-либо выглядел так плохо. Ему было страшно представить, что могло так измотать старшего и сильнейшего из всех, кого он знал.
— Это был очень долгий день, мне пришлось запереть всю эту доморощенную гвардию света в столице, и хоть блок продержится всего несколько дней, это даст нам время при условии, что именно в столицу отступили основные силы, — сказал Син и выпрямился. Синие глаза смотрели по-прежнему твердо. — Теа меня осмотрела. Не волнуйтесь. Келлфер, поговори с Келланом, завтра он будет проверять и послушников, и прибывающих гостей. Роберт, организуй дежурство шепчущих по периметру, кого из наставников взять, решай сам. Ингард, мне нужно, чтобы к истечению ночи здесь было не меньше тысячи обычных бойцов для… — Син тяжело вздохнул. — ситуации, если они смогут прорвать защиту и применить глушащие артефакты. Магический периметр и системы обнаружения обновлю я.
— Ты же на ногах не держишься, — не выдержал Ингард.
— И? — поднял на него злой взгляд Син. — Ты хочешь этим заняться?
Они расходились молча. Роберт тронул за плечо Ингарда, одними глазами спрашивая, как он. Ингард грустно улыбнулся: на то, чтобы зайти в лазарет и увидеть жалкие остатки своих вчерашних подчиненных, времени не было. Он мог позволить это себе только после того, как свяжется с наемниками и обеспечит их появление в Приюте. Ингард на секунду обернулся: Келлфер с Сином о чем-то спорили.
53. Алана
Ни лекций, ни практических занятий в день праздника, разумеется, не было. Послушники и послушницы болтались по территории, предоставленные сами себе, парочки тихонько хихикали в галереях, жались друг к другу на продирающем до костей осеннем ветру. Было уже очень холодно, почти наступила зима, последние птицы покинули Фортц и его окрестности, и на Приют понемногу опускались ночные морозы. Сильный ветер сдувал с деревьев последнюю листву, гнал ее по дорожкам и открытым каменным коридорам.
Алана проснулась уже после полудня, потянулась в кровати и зажмурилась, прикидывая, сколько сегодня нужно было сделать. Балгар, завхоз Приюта, лично просил ее помочь с готовкой к празднику. Обычно уверенный в себе до хамства окружающим мужчина выглядел потерянно и даже немного заикался, объясняя, что хотя пьянящие напитки и цветочные десерты создают сами шепчущие, остальное остается слугам. Алана согласилась, не желая портить с ним отношения, и Балгар тут же не постеснялся предложить ей прислуживать на балу, что Алану уже возмутило. «Я приглашена», — сказала она ему, и получила немного удовольствия от злорадства, увидев его завистливо вытянувшееся лицо. И тут же ей стало стыдно: все слуги мечтали оказаться на балу среди шепчущих, и нажимать на эту болевую точку было низко.
Вот только Алана сомневалась в своем праве быть на празднике. Она не была уверена, что станет обучаться. Келлан уговаривал ее, а узнай Хелки, что она всерьез подумывает отказаться, не сносить Алане головы, но… Все было совсем не однозначно, и чем больше она думала о своих перспективах, тем больше они ее пугали. Сейчас, получив впервые в жизни возможность не быть более безголосым инструментом, она распробовала свободу на вкус и не хотела от нее отказываться. Директор Син, как бы им ни восхищалась Хелки и как бы ни хвалил его Келлан, был ей незнаком, к тому же вызывал у нее смутное беспокойство.
С тех пор, как она перестала носить змеиный крест, ее зрение, или, лучше сказать, видение мира, преображалось и наливалось новыми красками. Шепчущие, с которыми она общалась, кроме внешних, звуковых и других привычных характеристик, приобрели вдруг еще какое-то качество. Это можно было сравнить со светом, с теплом и холодом, может быть с запахом или вкусом, или со всем сразу. Она как будто видела окружающих, но не глазами, ощущала их присутствие, но не кожей. Новые чувства нарастали постепенно, и когда она поделилась ими с Хелки, та сказала, что так маги ощущают ауру существ. Хелки рассуждала об этом скорее теоретически: ей это почти не удавалось, сколько бы она ни тренировалась, как учил наставник Нар, держать фокус внимания на человеке, а фокус зрения позади него. «Я тебе завидую, — вздохнула тогда подруга. — Ты, наверно, талантливая».