Алана посмотрела на мужчину в упор.
— Скажи, если знаешь.
Неожиданно он рассмеялся, немало удивив девушку.
— Юория ждет, что ты будешь свидетельствовать в ее пользу у императора.
— В ее пользу? — не поверила Алана ушам. — Она с ума сошла?
— Значит, из тебя плохой свидетель, — проговорил мужчина задумчиво, отпуская ее руку.
Девочка смотрела на него в упор. Она поджимала губы, терла нахмуренный лоб, но молчала. Даор рассматривал ее напряженное лицо и еле сдерживал улыбку: спросит или не спросит? Она неплохо держалась, не глупая девочка. Отказалась рассказывать воину из свиты черного герцога о касающихся Юории Карион делах, но не постеснялась потребовать от него сведения, поймав на слове. Конечно, он мог и промолчать, но тогда ничего бы от нее не узнал. Врать она не умела. При всей своей внешней сдержанности на лице ее можно было прочесть и страх, и недоумение, и возмущение — не сложнее, чем текст в книге.
Было жаль признавать, что девочке придется умереть. Собственно, он мог убить ее прямо сейчас и здесь, своими руками, чтобы не осталось ни малейшего шанса, что она сбежит и расскажет еще кому-то о преступлениях черной армии под предводительством его глупой племянницы, но делать этого пока не хотелось. Даор отложил мысль о ее смерти до ритуала. В смятении, которое накроет всех через несколько часов, многое может произойти.
32. Юория
Юория сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и потягивала из серебряного кубка вино. Красное вино из тех старых сухих гранатовых вин, что любил дядя. Иногда ей нравилось представлять, что терпкая жидкость, смакуемая ей, касалась и его губ. И кубок, и изящное красное кресло с высокой металлической спинкой Вестеру пришлось доставить из ее замка через портальное окно. Как и тяжелые лиловые занавеси для окон, шелковое постельное белье, приличные зеркала. В этом безвкусном деревянном доме, больше похожем на разросшуюся избу, чем на приличный особняк, жили настоящие фермеры, как бы они себя не звали. Сейчас их однотипные могилы с простыми каменными надгробиями так же безвкусно теснились на маленьком кладбище, похожем на вспаханное поле, засаженное чахлыми деревцами. Юория презрительно поджимала губы, когда видела, как деревенские тянулись к надгробиям скорбным потоком, друг за другом, по одному и семьями. Эти глупые люди оставляли там фрукты и хлеб, задабривая неизвестных ей духов, и на них, наверно, сбегались крысы.
Крысы. Вот учесть подобных семей. Другие знатные семьи отказывались иметь дело с Голденерами, и как бы император не называл их, герцогами они ни были. Если смотреть объективно, уверяла она себя, все только и ждали, что Зеленые земли, приносившие столько зерна и фруктов, наконец, разделят между другими герцогствами. И она, Юория, всем помогла, а значит имела право чувствовать себя здесь в своем праве.
«Останешься здесь управлять фермерами», — вспомнила она слова дяди. И как он поглядел на племянницу, равняя ее с паркетом, на котором она стояла, и как захватило дух от этого его взгляда.
Юория кивнула Вестеру, соглашаясь принять гостя.
Наставник Келлан из Приюта Тайного знания был весьма хорош собой. Конечно, хищного в его облике было мало, но лицо было безвозрастным и аристократически красивым, как вылепленное из алебастра теплого тона. Юория засмотрелась на волну каштановых волос, скованных простым серебряным кольцом, на спокойную пластику его неторопливых движений. В его светлой коже, в зеленых глазах плескалась магия: никто из обычных людей не мог быть настолько красивым, если бы волшебство не добавляло ему внутреннего света. Красота наставника не обжигала, как дядина, но была ярче той, что пронизывала бесцветного Вестера. Таким было бы неплохо завладеть хотя бы на ночь. Преступно давно никто из шепчущих, если не считать слабого на фантазию Вестера, не согревал ее постели.
Юория подумала, что сказал бы Даор Карион, если бы она намекнула ему, что один из наставников Приюта влюблен в нее, и улыбнулась так нежно, как могла. Келлан коротко поприветствовал ее и, не дожидаясь приглашения, сел в деревянное кресло, в котором умерла Флора Голденер, игнорируя протянутую для поцелуя руку.
— Я очень рада вам, наставник Келлан, — пропела Юория своим глубоким голосом. — Вы хотели встретиться со мной? Как я могу вам помочь?
Келлан протянул ей два листа. Она взяла их, коснувшись его теплых пальцев своими, и вздрогнула, как если бы ее обожгло. Но наставник Келлан как будто не обратил внимания на ее замешательство, а только спокойно ждал, пока она взглянет на бумаги в ее руках. Он был напряжен и молчалив. Юории захотелось погладить его плечи, чтобы он расслабился.
— Может быть, вина?
— Нет, — отказался он бесстрастно. — Пожалуйста, посмотрите.
В ее руках было написанное в Приют письмо и портрет дочери предательницы. Она вернула ему бумаги, изящно пожав плечами.
— Как я понимаю, вы ждете, что Алана окажется здесь, — сказал Келлан.
— Вы так напряжены, наставник, — пропела Юория. — Почему? Это такое важное задание? Вы ищете кухарку? Вас направили, чтобы помочь мне?
