Шепчущий в ошейнике прокричал что-то в сторону Аланы, но это не сработало, и он недоуменно остановился, а потом его лицо озарилось злобой. Даор выдохнул, утроив усилия, и щит затрещал, а после пошел трещинами, но все же не спешил осыпаться. Паренек, которого Даор сначала не заметил, ринулся на шепчущего сбоку, пытаясь сбить с ног, но так болонка могла бы напасть на медведя. Мужчина повернулся и схватил парня прямо за горло, занося вторую руку для безусловно смертельного удара. Алана вскочила, кошкой метнулась вперед, на спину нападавшему, и обхватила его за шею неумелым, но вполне целенаправленным захватом. Мужчина отпустил парня и наклонился вперед, а когда Алана потеряла равновесие и повисла на нем, отчаянно цепляясь, ударил ее спиной о защитный купол. Девочка охнула, а потом вскрикнула, когда он, ухватив за волосы, как пушинку, перебросил ее через свою голову, выдирая пряди.
Даор ударил по щиту еще раз, с такой силой, что земля под ним вздрогнула и клубами взметнулась вверх, а купол разлетелся на миллиарды осколков, превращаясь в пыль. Прежде чем только что разделавшаяся с пареньком и теперь наклонившаяся над Аланой мразь что-то прошептала, Даор сжал мужчину в силовых тисках, не особенно задумываясь, и человеческая фигура брызгами взорвалась, превращаясь в жидкость, шматы мяса и обломки костей. Алана попыталась заслониться, но ее облило этой жижей с ног до головы; Даор видел, как она зажмурилась и отползла назад, прижавшись спиной к столбу.
Он взглянул на лежавшего и беспомощно хватавшего воздух пар-оольца с перебитым горлом и, ни мига не промедлив, вонзил ему в сердце воздушное лезвие. Тот дернулся последний раз и затих.
Алана сидела на траве, по-детски поджав ноги и обхватив себя руками. Кровавое месиво, в которое превратился нападавший, покрывало ее целиком, и на буром от этой крови лице светились широко раскрытые влажные глаза. Она редко и с усилием моргала.
Даор бросился к ней, сам не понимая, что хочет сделать, зная только: ему нужно почувствовать ее, живую, теплую, в своих руках. Он присел рядом с Аланой, ловя ее взгляд, но девочка будто его не увидела, все так же продолжая обхватывать свои хрупкие плечи, сжимаясь в клубочек. Измазанные волосы ее спутались и повисли, но Даор не замечал этого, когда гладил бедняжку по голове, дрожащую, плачущую без слез. Кажется, он шептал ей что-то успокаивающее, прижимая к себе, и она вдруг схватилась за его рубашку, очень сильно сжала ткань, почти до треска, не раскрывая губ, будто хотела закричать и не могла. Ее лицо оказалось совсем близко — бледное под всей этой кровью, искаженное ужасом и каким-то беспомощным отчаянием.
«Смерть — это смерть», — вспомнил Даор ее слова.
— Алана, — прошептал он. — Все хорошо. Все закончилось.
Она с трудом выдавила:
— Они мертвы. А Ноам? Это все их кровь. Я вся в крови, Свет, вся в их крови.
Герцог не ответил, злясь на себя, что не расправился с врагами иначе. Рука, зажавшая прядь русых волос… Они заслужили большего. Но не Алана. Ей не нужно было этого видеть и не нужно было пачкаться. Ее глазам вообще не стоило больше видеть смерть.
Даору хотелось оправдаться перед ней. Смерть никогда его не пугала, кровь — тем более. Каждая женщина, ради которой он убивал кого-то, считала это комплиментом даже в том случае, если происшествие не было связано с его отношением к ней.
Каждая, но не Алана.
— Прости, — неожиданно для самого себя извинился Даор. Кровь десятью тонкими струйками отделилась от ее лица, волос и одежды, от его собственных рук и единым шаром упала за столбом, у которого сидела его девочка. Алана, кажется, не заметила перемены, только подняла на него свои остекленевшие от ужаса глаза. Руки ее все так же сжимали его рубашку.
— Я ничего не сделала, честно, — проговорила она. — Я никак их не провоцировала. Я просто была здесь. И Ноам.
— Ты ни в чем и не виновата, — ласково сказал Даор, продолжая гладить ее по снова пушистым волосам. Страх за жизнь Аланы постепенно отступал, и с каждым вздохом, срывавшимся с ее губ, внутри разжималась какая-то ужасающе сильная пружина. Внезапная мысль пришла ему в голову: больше никогда она не окажется в опасности, не имея возможности его позвать, больше не будет ходить по краю.
Даор поднял с травы железную пуговицу, оторвавшуюся, скорее всего, от ее же платья. Тоненький, почти незаметный ручеек металла потек по его пальцам и дальше, по ее волосам, к самой макушке. Алана не заметила его манипуляций и только удивленно моргнула, когда он обратился к ней:
— Ты знаешь, как меня зовут?
— Да, — ответила она машинально. — Знаю.
— Как? — с улыбкой спросил он, не отпуская ее плеч.
Алана смотрела на него непонимающе.
— Я правда знаю, — растерянно повторила она.
Девочка была в шоке, и сейчас Даор готов был отвести ее даже к Келлану, лишь бы ей стало легче.
— Назови мое имя, — попросил он ее.
— Черный герцог. Д-Даор, — запнувшись, сказала она.
— Еще раз, — прошептал он ей в макушку, запоминая тембр ее голоса и настраивая амулет.
— Даор Карион, — послушно сказала она еще раз.
