Син ничего не сказал, лишь кивнул, — то ли приняв во внимание слова Ингарда, то ли согласившись с Келлфером, — и ускорил шаг.
Ингард силился прогнать из воображения черно-белый зимний пейзаж, но у него никак не выходило. Посещавшие его иногда предчувствия были разными по силе, обычно они держались не больше нескольких секунд, но это никак не хотело пропадать. Ингард расслабился, рассматривая возникшие перед мысленным взором темные стены и скованные снегом голые деревья, и видение, будто насосавшись крови, отступило, оставив за собой лишь пустоту и холод.
Ингард позволил себе закрыть глаза, входя в палату к лучшему другу, понимая, что увидит на единственной каменной кровати.
И усмехнулся — скорее грустно, чем весело.
Роберт развалился на подушках, расслабленно скрестив ноги. Его перехваченные исцеляющими заговорами кисти покоились по бокам от тела, и одним из этих ужасающих обрубков он постукивал в такт мелодии, которую негромко насвистывал. Лицо его было довольным. Ингард знал друга достаточно хорошо, чтобы понимать причину: тот радовался, что Велиан уже восстанавливается в одной из камер. В этом был весь Роберт: безжалостный и эффективный убийца, однако до невозможности предан тем, кого брался защищать.
— А почему не взяли страшного вороньего герцога? — спросил Роберт, приоткрывая один глаз, и Ингард мгновенно понял, что, еще до того как они переступили порог, воин узнал об их присутствии. Что-то внутри него сжалось от боли: Роберт притворялся, чтобы не беспокоить их? — А как же расспросить меня об артефактах?
— Рад, что ты хорошо себя чувствуешь, — с уважением сказал Син, и Ингард понял, что именно так и следовало вести себя в любом случае: и если Роберт терпел невыносимые страдания, и если уже почти поправился. — Я так понимаю, тебе Теа сказала, что Велиан жив?
— Да, — радостно кивнул Роберт, подкладывая одну из культей под голову и даже не морщась. — Он за стеной. Я пытался с ним перестукиваться, но он решил, наверно, что это дятел, потому что его стук можно было интерпретировать только как «отвали».
Син опустился на единственный стул, который Теа оставила у изголовья. Ингард немного помедлил и сел на край кровати, и, когда друг встретился с ним глазами, немного отпустила сдавливающая горло боль: взгляд Роберта был ликующим, а совсем не страдающим. Надобность в вопросе, который хотел задать Ингард, отпала.
Келлфер единственный остался стоять и разглядывал причудливый, созданный из силовых нитей балдахин, враставший в потолок и продолжавшийся в нем едва видимыми голубыми ручейками.
— Он сильно покалечен, — сказал Син. — Его рассудок даже больше, чем тело. Если бы не Келлан, принявший часть безумия на себя, Велиан бы покончил с собой сразу, как смог бы.
Улыбка сползла с лица Роберта.
— Не удалось вытащить его раньше.
— Мы все это понимаем, — сказал Ингард прежде, чем на слова Роберта ответил бы прагматичный Келлфер.
— Син и Ингард волнуются за тебя и щадят твои чувства, тогда как нам нужно знать, что произошло, как можно быстрее, — заметил Келлфер.
— Это он-то меня щадит? — со смешком переспросил Роберт, указывая кивком на Сина. — Вообще, все вы хороши. Никакого тебе «Ну как ты, Роберт, а удастся ли вылечить твои руки, а сможешь ли ты держать перо и меч, Роберт, а не пытали ли тебя, Роберт»… Вот и рассказывай вам после этого.
— Сейчас не время для… — начал Келлфер, но Ингард его перебил:
— …Для того, чтобы позволять своей бесчувственной практичности проявлять такое неуважение к другу и коллеге! Келлфер, ты не мог бы…
Ингард проглотил слово «заткнуться», не желая обострять конфликт. Келлфер прекрасно его понял.
— Так может, нам подождать, пока вы не закончите сентиментально обмениваться сожалениями? Как раз пар-оольцы выберутся, герцоги попадутся в новые ловушки.
— Ингард прав, — спокойно прервал поток его речей Син, кладя Келлферу руку на плечо. — Тебе стоило бы проявить участие или хотя бы уважение. Однако и в словах Келлфера есть смысл: времени у нас нет. Роберт, если ты можешь, прошу тебя, расскажи сейчас.
Вежливость Сина подействовала отрезвляюще и на разозленного за друга Ингарда, и на окаменевшего лицом Келлфера, сжавшего зубы так, что на скулах его заходили желваки. Келлфер бросил еще один взгляд на Ингарда и отвернулся.
Что-то прошелестело в коридоре.
Лицо Роберта стало серьезным, и он сел.
— Хорошо, к делу, — без тени шутки сказал воин. — За дверью не должно быть Теа.
Син кивнул. Они доверяли Теа свои жизни, и тем не менее каждый понимал: в ближайшие минуты может прозвучать что-то, что не должно покинуть пределов кельи.
Стены экранировали заклятия, и Келлфер вышел в коридор, огляделся, а затем застыл в открытом дверном проеме.
— Как они тебя поймали? — негромко спросил Син.
