— Хорошо. — Даор заглянул ей в глаза и объяснил: — Теперь, когда ты позовешь меня, я услышу. И если с тобой что-то произойдет, я приду тебе на помощь. Поняла?
— Зачем?
Герцог прижал ее к себе сильнее. Зачем. Этот вопрос сейчас казался лишним.
— Чтобы ты не погибла и не покалечилась. Чтобы ты знала, что я рядом.
Алана сделала попытку отстраниться, и, хотя Даору не хотелось отпускать ее, он разжал объятия.
— Спасибо, наверно, — сказала она смущенно. Неужели снова пытается просто быть вежливой? Значит, приходит в себя. — Простите, что я…
— Прекрати извиняться, — перебил ее Даор. — Спасибо, что ты цела. Не забудь позвать меня в следующий раз.
И тут Алана подняла на него свои теплые глаза и сказала:
— Вы же понимаете, что я не буду вас звать, да?
Даор с неожиданным облегчением улыбнулся:
— Рад, что ты приходишь в себя.
Алана вдруг покраснела. Даор с умилением смотрел, как она, осознав наконец его близость, смущенно отодвинулась и поднялась. Машинально пригладила волосы руками, отряхнула платье, прихватила края разодранного корсажа, скрыв за ладошкой белую полоску кожи живота. Вот поджала губы и опасливо посмотрела на него, все еще стоявшего на коленях там, где она только что сидела.
— Вы…
Алана нахмурилась и протянула герцогу руку. Это его рассмешило.
— Ты это серьезно? — спросил он ее, берясь за маленькие пальчики, но вставая, не опираясь на них.
Алана отступила на шаг, и он позволил ей это, наслаждаясь нахлынувшим ощущением легкости и эйфории. Девочка была жива, была цела и снова трогательно прятала от него глаза. Это ощущалось замечательно, даже острее, чем раньше. Так просто!
Появившийся между ними Син внимательно посмотрел ей в лицо, а потом повернулся к Даору. Черный герцог указал на лежавшие на траве посреди кровавого месива ошейники.
— Хорошая защита, — усмехнулся он. — Рухнула не с первого удара.
— Спасибо, — коротко отозвался Син, отвечая, конечно, не на комплимент. Он присел рядом с лежащим без сознания Робертом, аккуратно положил ему руку на лоб и прикрыл глаза со вздохом облегчения.
А Алана уже бежала по дорожке, не оглядываясь. Даор смотрел ей вслед, и не пытаясь скрыть улыбки. Он был уверен, что она станет искать Келлана, чтобы тот помог ей пережить случившееся, и впервые эта мысль не вызывала в нем злости.
Стоило только немного подождать.
Правое крыло корпуса исцеляющих обычно было почти пустым или совсем пустым. Черные окна без намека на свет успокаивали Ингарда. Эти темные провалы означали, что никто из послушников и наставников не находится в опасном для жизни состоянии: для несерьезных травм Теа обычно использовала маленькую, похожую на шатер пристройку с тканой крышей. Целительница шутила, что ей нравятся шатры и что она, дочь степи, предпочитает проводить время в месте, хоть немного напоминающем ей отчий дом. Теа была родом из Красных земель, гордилась своими корнями и любила родовую культуру, а ее именитые предки всегда предпочитали легкость монументальности замков северных земель.
Когда в сгруппированных в подобие здания каменных кельях загорался свет, это означало: кто-то пострадал столь сильно, что даже Теа не смогла излечить его быстро и потому посчитала необходимым переместить разрушающееся тело в напоминавшую базальтовый гроб комнату, стены которой были исписаны заклятиями, не дававшими раненому погибнуть. Руны удерживали его по эту сторону, некоторые — удваивали и утраивали силы покалеченного организма для восстановления. Ингард слышал, что еще на заре становления Приюта Син вызывал для их нанесения лучших мастеров из Белых земель, уже давно сгинувших в небытие и так и не передавших своих знаний, и что нигде в мире больше нет подобного места.
Теа боготворила правое крыло и ненавидела его. Ингард был с ней солидарен.
Последние сорок лет окна не загорались.
Келлфер считал поддержание правого крыла стратегической ошибкой, но Син оставался непреклонен: несмотря на значительные, даже выматывающие усилия по восстановлению и обновлению заговоров, оно было готово принять пострадавших в любой момент. Раньше Ингард колебался, но все же соглашался с Келлфером, предлагавшим оставить в рабочем состоянии лишь пару келий и открыть остальные в случае возникновения опасных ситуаций. Однако сейчас, в который раз взглянув на четыре светящихся окна, за каждым из которых
— Син, — негромко обратился Ингард к спутнику. — Все окна.
Келлфер, шедший слева от Сина, обернулся и мрачно посмотрел на фасад.
— Пока не все, — сказал он. — Но будет война, и мы, похоже, не останемся в стороне. — И обратился к Сину: — Если Ингард прав, надо прятать послушников, я уж не говорю о том, что Приют полон по большей части беспомощной, но полезной знати, на которой держится все нынешнее существование Империи Рад.
