Тихий голос Келлана пробудил Алану мгновенно. Она села с колотящимся сердцем и встретилась с ним взглядом. Хелки мелькнула за спиной Келлана, и дверь за ней закрылась. Алана осталась с наставником один на один.
Келлан выглядел не так, как обычно. Лицо его было бледным и напряженным, будто он боролся с чем-то, чего Алана видеть не могла, а глаза не источали тепло, в котором она уже привыкла греться. И сами радужки казались темнее и глубже, чем обычно. Вдруг Алане стало не по себе. И дело было даже не в том, что он застал ее в настолько неподобающем виде: растрепанной, со сбившейся с плеч ночной сорочкой, одолженной у Хелки и оттого слишком большой для Аланы, да еще и в кровати. Все это казалось неважным.
Молнией мелькнула мысль, что не так она представляла себе момент, когда Келлан увидит ее в таком уязвимом виде, но Алана прогнала смутное ощущение неудовлетворенности и только подтянула одеяло к груди.
— Келлан, все в порядке? — спросила она тихо.
Алана была счастлива видеть, что наставник цел, и вместе с тем что-то было не так. Бросаться к нему, обнимать, как она хотела, сейчас казалось абсолютно неуместным.
Келлан не отрывал от нее больного режущего взгляда. Он в несколько больших шагов пересек келью и остановился у изголовья кровати, ничего не говоря. Алана оперлась спиной на стену и тоже боялась нарушить тишину.
— Я все знаю, — отчеканил Келлан.
— Что знаешь?.. — почти беззвучно выдохнула Алана, пораженная резкостью и незнакомой интонацией его голоса. Сразу же пришло понимание: ну конечно, он знает, что черный герцог проявил к ней участие. И знает, что сердце самой Аланы предательски дрогнуло. Знает, что она не рассказала о знакомстве с Даором Карионом, ведь было что скрывать.
Но было ли что скрывать?
И откуда ему это знать?
— Отдай мне амулет.
И знает, что Даор Карион вернул ей змеиный крест и что она ничего не рассказала, боясь, вдруг мамин амулет заберут? Алана порадовалась, что не взяла крест с собой. Она медленно, не сводя глаз со ставшего почему-то пугающим Келлана, сняла амулет Сина и протянула его вперед на раскрытой ладони. Келлан рванул кольцо из ее руки и отшвырнул его в угол комнаты. Алана вздрогнула.
Келлан взялся за изголовье кровати и наклонился, приблизив свое лицо к ее. Раньше он тоже делал так, глаза на уровне глаз, и тогда Алана обычно вспыхивала и с удовольствием отвечала на поцелуй, но сейчас его взгляд обжигал, а губы были плотно сжаты. Невероятный гул, как молот, обрушился на ее разум, и в глазах потемнело. Алана поняла, что он вторгается в ее разум, и только пискнула:
— Прекрати, пожалуйста. Я тебе и так все расскажу.
Келлан не ответил. Тяжесть его мысленного прикосновения не иссякала, и Алана зажмурилась, только надеясь, что все быстро закончится, но становилось лишь больнее. Она не понимала, что он ищет. Мысли кашей мельтешили, у Аланы не получалось сосредоточиться ни на чем конкретном, и это было мучительно, будто кто-то специально сводил ее с ума.
Она толкнула Келлана в грудь обеими руками. Абсолютно бесполезное и безуспешное действие: он не сдвинулся. Алана почувствовала, что по щекам прокладывают дорожки слезы.
— Прекрати, прошу тебя, мне больно! — вскрикнула она наконец.
Келлан моргнул, его губы дрогнули, и тяжесть пропала. Алана согнулась, подтягивая горячий лоб к коленям, задыхаясь.
— Прости меня, — как-то отсутствующе извинился Келлан, опускаясь на матрас. — Тебе стоило мне рассказать все с самого начала. Тогда, возможно, я бы не стал…
Он замолк.
Алана искала его взгляда, но Келлан сидел, тяжело опершись локтями на бедра, и смотрел себе под ноги.
— Ты бы не стал иметь со мной дела? — выдавила из себя Алана.
— Да. Нет.
Келлан наконец повернулся к ней.
— Теперь ты все увидел? — спросила Алана. — Зачем было делать так? Келлан, я… — Вдруг она поняла, что не хочет обращаться к нему на «ты», как раньше. — Что это меняет? Я не понимаю.
— Ты шутишь? — усмехнулся Келлан. — Ты виновата в сотнях смертей и, если они достигнут желаемого, будешь виновата в десятках тысяч. Ты предала наше доверие. Воспользовалась моей слепотой, чтобы сделать это. Ты спрашиваешь, что это меняет?
Алана не знала, чем ответить. Что сделал Даор Карион? Что такое он совершил с ее помощью, раз Келлан может обвинить ее в чем-то подобном? Это было безумно.
— Я не участвовала ни в чем таком, — сказала она твердо. — А не рассказала тебе про знакомство с черным герцогом, потому что не посчитала это важным. Это никак не относится ни ко мне, ни к тебе.
Келлан ее будто не слышал.
— Ты предательница. Син казнит тебя, ты понимаешь? Тебе не жить. И меня послали забрать амулет, посмотреть твой разум и…
— Казнит за что?!
— Алана. — Сейчас ее имя звучало совсем не нежно, скорее Келлан произнес его устало. — Прекрати отрицать. Ты попалась, это всем известно, и это известно мне. Имей достоинство хотя бы не делать вид, что ничего не понимаешь.
— Да при чем тут черный герцог? Что он?..
