Ннамди с величием и гордостью показал на нее, и Юории пришлось снова опуститься, как обычно опускалась Апудо, и спрятать глаза. Ннамди поклонился Вестеру, будто представляя ему свое творение, и Юория, повинуясь воле мудреца, на коленях поползла к ногам мужа. Она бы закрыла лицо волосами, если бы могла, но Ннамди велел Апудо убрать шикарные локоны черной розы на пар-оольский манер, и теперь они двумя тугими жгутами змеились по ее не закрытой тканью спине.
— Хватит. — Негромкий голос Вестера холодным дуновением воздуха разорвал обступившую ее духоту. — Ее можно не наказывать.
Ннамди кивнул, и Юория встала, все еще не поднимая взора. Перед ней на полу ползали какие-то похожие на муравьев жучки, и ее замутило.
— Привыкла к поясу, — прогудел Ннамди в сторону возвышения. — Под тебя. Отдаю тебе. Пришлось поработать. Она оставила себе разум и чувства. Не как воины.
— Благодарю, мудрец, — улыбнулся Вестер.
Ннамди вложил кольцо в его открытую ладонь, и у Юории перехватило дух. Мир мигом сузился до Вестера Вертерхарда, а занимавший раньше все пространство Ннамди перестал существовать. Она встретилась взглядом с мужем и попыталась выдавить из себя улыбку, но губы не послушались, и Юория с внезапной ясностью ощутила: Вестер не хотел, чтобы она улыбалась, как и не хотел, чтобы она пресмыкалась. Юория застыла, не зная, что делать.
Пояс подчинения холодил живот. Юории было тяжело в нем дышать, и вместе с тем, когда она случайно коснулась локтем тонкого ободка, это отозвалось каким-то неожиданным наслаждением. Все вокруг: и мягкий ковер поверх дощатого пола, и тяжелый горячий воздух, и ощущение тонкой ткани на голой груди, и этот восхитительный холод — было таким эйфорически острым, что Юория издала стон, не удержалась на ногах и повалилась на бок в сладких конвульсиях, уже не контролируя себя. Волна мимолетного беспокойства Вестера мурашками пробежала по ее спине и рукам. Она жадно вгляделась в дрогнувшее лицо мужа, но он уже повернулся к мудрецу.
— Удовольствие делает рабов, — услышала она голос Ннамди. — Лучше не делать часто.
— Вижу, — прошелестел красивый голос Вестера. — Хотел посмотреть, как это работает.
— Есть и боль, — продолжал рычать Ннамди, и сквозь уже отступавшее удовольствие пробился страх. Нет, Вестер не станет ее пытать!
— Пока не нужно, — мягко ответил муж, и Юория с благодарностью посмотрела на него — и тут же снова опустила глаза, повинуясь.
Когда ушел Ннамди? Сколько она сидела на полу, пока Вестер не забыл о ней?
В какой-то момент его внимание утекло, и Юория вдруг поняла, что может двигаться и даже думать о чем-то, кроме воли белого герцога. Теперь она понимала, почему Вестер являлся, стоило лишь о нем подумать, — мысль хозяина нельзя было игнорировать. Стоило Вестеру, увлеченному беседой с Ренардом, рассеянно мазнуть по ней взглядом, все внутри собиралось и сжималось, готовое услужить ему. Сейчас же, когда муж отвлекся на обсуждение грядущего тайного проникновения в Империю, минуя неожиданно возникшую преграду, туман в голове понемногу рассеивался и к Юории вернулась способность думать самостоятельно. Эта неожиданно ставшая великой ценностью возможность была для нее важнее недавно испытанной эйфории. Она медленно и очень аккуратно, стараясь двигаться незаметно, подняла голову и встретилась глазами с Апудо. Рабыня прижала палец к губам, призывая Юорию оставаться немой, и та с благодарностью кивнула. Апудо не носила артефакта, но, похоже, отлично понимала механизм его действия. Рабыня протянула ей чашу с водой и сделала это так ловко, что ни Вестер, ни Ренард не повернули головы.
Хороший слуга всегда незаметен, вспомнила Юория слова дяди и чуть не разрыдалась: сейчас она многое отдала бы, чтобы стать незаметной. Юория жадно и вместе с тем бесшумно пила, захлебываясь, утоляя давнюю жажду, а Апудо сочувственно положила ей руку на плечо. Почему-то это прикосновение успокоило Юорию. Женщины сидели друг напротив друга, недвижимые и молчаливые, пока Вестер не блеснул кольцом, надевая его на запястье, и Юория не вынуждена была снова смотреть только на него.
Вестер слушал Ренарда и неспешно очищал от кожицы гранатовый плод, освобождая зерно за зерном. Юория залюбовалась его движениями, заслушалась свободно лившимся шепотом. Как она раньше не замечала силы мужа?
Тень Даора Кариона мелькнула перед ее мысленным взором и пропала, сменившись идеальным узким лицом, обрамленным темно-русыми волосами. Юория попыталась вернуться к образу дяди, но черты его расплывались. Вестер, безусловно, был красивее.
— Ты не считаешь неразумным обсуждать это при ней? — спросил Ренард осторожно. Он стоял позади кресла Вестера, как и положено слуге, и склонился в восхитившем Юорию полупоклоне.
— Даже не будь на ней пояса, Юория — красивое и не слишком умное животное. — Голос Вестера звучал для Юории мелодией. — Что бы она ни услышала, использовать не сможет. А смогла бы — я ей не дам.
— Ты уверен?
— Конечно. Я носил браслет подчинения, помнишь?
