Теперь он сидел очень близко. Алана почему-то боялась смотреть ему в глаза. Что-то такое плескалось в этой синеве, что завораживало Хелки — и продолжало пугать даже понимавшую, что директор не хочет ей зла, Алану.
— Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, — бодро ответила Алана, отбрасывая сомнения. Кому, если не ему, можно было довериться в отсутствие Келлана? — Вы чего-то хотели?
Вышло грубее, чем она себе это представляла, но директор Син будто не заметил.
— Мне нужно знать, как вы прибыли сюда.
— Мы… — начала было Алана, но шепчущий прервал ее:
— Не нужно рассказывать. Я посмотрю твою память.
— Как? — не поняла Алана. — Вы так можете?
— Мне нужно твое разрешение.
Алана представила, что мог бы увидеть в ее воспоминаниях пусть и хороший, но абсолютно посторонний ей человек, и, думая о том, как держалась за предплечье черного герцога, как волнительно было с ним говорить, как мягко и тепло он держался с ней, как шутил и каким счастьем наполнила ее его выходка с фазаном, твердо ответила:
— Нет.
— Нет? — приподнял брови директор Син. — Почему?
— Простите. — Ее голос дрожал. — Это не только мои воспоминания, — смалодушничала она, снова прячась за спину Даора Кариона.
Директор Син не сводил с ее лица глаз. Алана чувствовала, как под этим взором загораются щеки. Наконец он медленно кивнул:
— Ты боишься Даора Кариона?
— Не только. Но я уверена, что мне не нужно ссориться с ним.
— Хорошо, — отступил директор Син. — Мое предложение показалось тебе неуместным по той же причине, по которой ты отказалась от присяги: ты плохо меня знаешь.
Он не спрашивал. Алана была рада, что директор решил, будто только это смущает ее. Никому, даже Хелки, она не могла признаться, сколько для нее значили воспоминания о прошедшем дне. Это было что-то уникальное, происходившее только с ней, Аланой дочерью Ласа, не смевшей мечтать о подобном служанкой. «Мой момент» — так об этом чувстве говорила Хелки.
Черный герцог, знавший, казалось, все обо всем, рассказывал ей такие вещи, о которых она никогда не читала, — и почему-то была уверена, что и не могла бы прочесть, — в книгах. Забыв всякий страх, Алана расспрашивала его об основных законах магии, — и он охотно объяснял, в чем отличие словесных и бессловесных систем. Черный герцог хвалил ее, как когда-то и Келлан, предрекая ей будущее, которое она захочет построить. Казалось, не было запретных тем; задавая вопросы, Алана боялась, что Даор Карион оборвет ее, но он только усмехался, будто ему нравился ее интерес, и терпеливо пояснял то, что она не понимала. Он вел ее сквозь выжженный им лес, придерживал, когда она спотыкалась, и иногда — как же было стыдно об этом думать! — поправлял ее волосы, когда их трепал ветер.
Будто она была важна для него. Не как сосуд с кровью, не как политическая фигура, а…
Эти мысли нужно было вытравлять. Срочно!
— Смотрите! — как в омут бросилась Алана, разрушая эту опасную иллюзию интимности. — Пожалуйста. Если вы увидите что-то неправильное или угрожающее, прошу, скажите мне.
Директор Син чуть наклонил голову, хотя в лице его ничего не дрогнуло. Сейчас Алана вдруг поняла, что еще ее так напрягало в этом таинственном шепчущем: он сидел, совсем не двигаясь, будто был статуей, а не человеком.
Алане казалось, что он вот-вот спросит ее о причине такой резкой перемены, но директор молчал. Какая-то дремотная тяжесть навалилась на нее, но, прежде чем она поняла, что происходит, все закончилось. Син откинулся на спинку стула с задумчивым видом, а Алана, поняв, что все уже произошло, еле подавила порыв спрятаться под сложенное у ног одеяло с головой.
— Вы… — Она облизала пересохшие губы. — Посмотрели все?
— Не все, — отозвался директор Син тихо. — На тебе артефакт, не дающий мне читать воспоминания о Даоре Карионе.
— Что? — не поверила своим ушам Алана. — На мне только рубашка. Теа сняла с меня даже ваш амулет, он наверху… Я точно знаю, на мне никаких артефактов нет.
— Интересно, — будто сам себе сказал директор, прикрывая глаза. — К сожалению, у меня сейчас нет времени расспрашивать тебя, почему Карион решил, что нужна подобная защита. Я могу предположить. Меня интересует, как вы выбрались из Мшистых ущелий, как оказались в Пар-ооле, как нашли Юорию Карион и как попали в Приют. Расскажи.
Хоть он и не просил, но и не требовал. Это было предложение выступить на одной стороне, и Алана понимала, что не откажется его принять. Но прежде чем ответить, она попросила:
— Скажите, пожалуйста, что за артефакт. Если на мне что-то, я должна знать!
— Он спрятан у тебя на теле. Амулет защитный, сильный, похоже создан Карионом недавно, — неожиданно охотно пояснил директор Син. — Думаю, когда вы были в ущельях.
Когда она спала?! Больше-то у него времени не было… Хелки рассказывала, что на создание артефактов нужно много часов и очень, очень много личной силы творца. Может, поэтому герцог не спал?
— Он не опасен?
— Если бы я увидел малейшую опасность, то уже снял бы его с тебя. Амулет защищает тебя, насколько я вижу.
— Пожалуйста, уберите его. Или скажите, где он, я уберу. Я так не могу.
