И тут же рядом с ними оказался Карион. Теперь он стоял к Ингарду спиной, и директор не слышал, что черный герцог бросил воительнице, но, кивнув, та отступила с его пути. Уже восстановившая равновесие Тамалания что-то сказала черному герцогу, еле удерживаясь на танцующей от нетерпения лошади, но тот покачал головой и провел пальцами по бурому боку — животное встало как вкопанное. Он подтянул стремя, а затем обратился к охраннице. Она выслушала его внимательно и кивнула, не переча. Тамалания улыбнулась. Карион неожиданно положил свою руку поверх ее маленькой, сжимавшей повод ладошки, и Тамалания застыла, совсем как лошадь.
Проницательный Ингард почувствовал, как внутри отозвалось теплом их взаимодействие: неожиданная, но, похоже, очень крепкая пара. Некстати вспомнилось взволнованное лицо Кариона, когда он пришел спросить про судьбу Тамалании, и как ходили на его скулах желваки, пока Ингард формулировал ответ. Между этими двоими сиял заметный только ему свет, разрывавший бурую пелену сомнений и страха остальных. Ингард никогда не видел, как касаются друг друга Келлан и тогда еще Алана, но сейчас искренне посочувствовал наставнику.
— Долго еще ждать? — ни к кому не обращаясь, спросил Ив Стелер. Как и его жена Даника, как и громила рядом с ними, герцог Синих земель не спешился, восседая на рослом гнедом жеребце с поистине императорской статью. Его расшитый серебряными нитями парчовый плащ, слишком помпезный для похода, укрывал круп жеребца почти до середины хвоста. — Уже четверть часа как директор задерживается. Мы разве не торопимся?
Теперь он смотрел на Роберта.
«Как мама-утка», — вспомнил Ингард и усмехнулся.
— Торопимся в вечный покой, — лениво протянул Сфатион Теренер, тоже не спускавшийся с лошади и укутанный исцеляющими заговорами так, что кожаного красного колета почти было не видно. — Ты, смотрю, прямо спешишь.
— Замолчи… те, герцог Теренер, — процедила Даника, оглянувшись на своего побледневшего мужа.
— Конечно, — оскалился Сфатион и тронул каблуками бока своей рыжей кобылы. Та неохотно сделала шаг вперед и замерла перед самой аркой, недалеко от Йорданки, прислонившейся к камню и прикрывшей глаза.
Роберт неспешно обошел неподвижно застывшего Теренера и подошел к Ингарду вплотную.
— Син и правда задерживается, и наша братия начинает переживать, — сказал он вполголоса. — Хуже, если она переживает не напрасно. Дело может быть плохо.
— Он мог попасть в ловушку, — тихо заметил подошедший Келлфер. — Именно поэтому Син пошел проверять.
— Не думаю, что на свете есть капкан, способный удержать Сина, — неуверенно ответил Ингард, борясь с плохим предчувствием.
И тут, будто подтверждая его слова, проем за спиной Роберта дрогнул, открываясь.
И возвращение Сина, и принесенные им тревожные новости поменяли все планы и испугали нервничавших герцогов еще больше. Да что там, и сам Ингард похолодел, когда старший директор, которого никто никогда не видел раненым, чуть не рухнул к ногам Роберта, устояв лишь благодаря вовремя подставленной другом руке. Будто звери, почувствовавшие запах крови, герцоги толпились за завесой, пытаясь разглядеть, что же произошло. Ингард знал: они видели лишь силуэты. Но и силуэтов было достаточно, чтобы понять, насколько плохи дела.
Ожоги, тянувшиеся по белой коже, в лохмотья превратившие металлическую ткань одежд и буро-желтой коркой закрывшие большую часть груди и шеи, должны были причинять невыносимую боль. Чудом уцелевшее в этом жутком мареве лицо выглядело отстраненным, но очень напряженным, и, когда Син заговорил — сипло, будто скребя себя по горлу изнутри, — даже Келлфер не смог удержать исказившегося в сочувствии лица. Ингард подошел ближе, закрывая Сина от прожигающего взгляда невесть откуда взявшегося Кариона. На миг ему показалось, что черный герцог воспользуется мгновением и, как стервятник, ринется вперед, но Карион стоял неподвижно и ничего не говорил. За спиной черного герцога застыл, как камень, его ученик. Глаза Олеара были широко открыты, а лицо побледнело.
Син скорее сипел, чем шептал, и от этого звука по спине Ингарда бежали мурашки ужаса.
— Ловушка изменилась. Теперь маяк хватает каждого, кто оказывается в нем, но работает иначе. Моя сила только туже затянула узел. При попытке отдалиться он сжигает. В песке — сотни сожженных шепчущих.
— Логичное развитие событий, — заметил Даор Карион. — Не в этот раз, — усмехнулся он, обращаясь к старшему директору, тут же растянувшему губы в совершенно нетипичной для него яростной улыбке. Ингард смотрел во все глаза на изменившееся лицо, не способный отвести взгляд: так завороженно смотрят на извержение вулкана люди у подножия горы. — Маяк разрушен?
— Да, — ответил Син, все еще глядя черному герцогу в глаза. Что-то происходило, но пик будто был пройден, и теперь напряжение постепенно спадало.
— Как тебе удалось? — спросил Роберт, тоже невзначай вставая между Карионом и Сином.
