— Я уничтожил часть пустыни Нгигми, — выдохнул Син. — Теперь на лике мира зияет страшная рана, но я надеюсь, что она не успеет разрастись и закроется до того, как кто-то окажется в пустоте.
— Пар-оольцы избегают коварных песков Великой пустыни, как они ее называют, — заметил Келлфер. — А нашим там делать нечего. Так что муки совести можно отложить.
— Ты создал разрыв? — проигнорировал Келлфера Роберт.
— Закрою позднее, — процедил Син, которому слова давались с трудом. — Келлфер прав, важно другое. Если таких узлов больше, то, пройдя сквозь порталы, вы умрете в первом же. Отправляйтесь верхом.
— Ты выглядишь весьма красноречиво, — заметил Келлфер, уже невозмутимый, как обычно. — Но им не стоит тебя видеть. Начнется паника.
— Позови Теа, — обратился к Келлферу Ингард, но тот покачал головой еще до того, как Син начал говорить.
— Нет, Аринелла меня вылечит, когда вы уйдете, — не терпящим возражения голосом приказал Син. — Келлфер и в этом прав. Никому не нужно меня видеть.
— Никому? — иронично спросил Роберт, указывая на Даора Кариона и остолбеневшего за его плечом Олеара.
— Мы видели, как директор появился, предупредил об опасности и исчез, приказав отложить поход на день, — спокойно отозвался Даор, не меняясь в лице. — Келлфер, в Пар-ооле об этом узнают сегодня же?
— Безусловно, — отозвался Келлфер, ожидая, впрочем, решения Сина. Когда тот кивнул, он продолжил: — Ингард, мне понадобится пара десятков лояльных тебе и абсолютно молчаливых воинов.
— Ты хочешь наложить на них иллюзию? — уточнил Ингард, соображая, кто из присутствующих сейчас в Приюте принес ему магическую присягу, а значит, не сможет ослушаться и рассказать кому-либо об изменении плана.
— Да. И никто из герцогов и их свиты не должен иметь доступа к почте.
Мало кто знал, что Келлфер был настоящим мастером иллюзий и умел создавать двухслойные и даже трехслойные заговоры почти без потери силы. Наставнику Велиану было далеко до скрывавшего свои умения директора, и Ингард, однажды видевший Келлфера в деле, сомневался, что даже Син обладает таким развитым навыком. Как-то Келлфер обмолвился, что прятался сам и прятал свою жену под иллюзией в самом Пар-ооле — там, где тысячи артефактов должны были разрушить или спутать все подобные заговоры, — и Ингард решил, что он шутит. Но позже, не отличив заговоренного Келлфером пожилого садовника от своего лучшего друга, поверил сполна.
— Мечта для любого безымянного — побыть денек герцогом, — как-то невесело подхватил Роберт, обеспокоенно вглядываясь в лицо прикрывшего глаза Сина. — Отличная идея, да?
— Да, — согласился старший директор. — Это даст вам день на то, чтобы затеряться.
— Меньше, — не согласился Карион. — Они не так глупы и скоро поймут, даже если будем красться. Выступаем немедленно.
На исходе первого дня пути, преодолев быстрым шагом почти сорок лиг, отряд наконец замедлился. Темнота съела кустистые равнины часа три назад, и теперь вокруг было так черно, что, стоило бросить взгляд с тускло освещенной светлячками дороги, он упирался в дышащий шелестом обледеневших прутьев мрак. Эта темнота подступала все ближе, поглощая обочины, и сам широкий торговый тракт теперь выглядел узкой тропой. Магические огоньки, созданные Йорданкой и Лианке, вились под ногами лошадей, но держались строго в нескольких шагах впереди, не разлетаясь. Этот живой свет, окрашивавший копыта оттенками зелени, создавал ощущение сказочной сети, вившейся над землей.
На этом участке обычно оживленного тракта было безлюдно. Никто не путешествовал ночью, боясь холода и зверья.
Ехали молча, растянувшись шагов на сто, иногда кто-то что-то говорил вполголоса, будто не хотел разрушать тяжелую ночную тишину. В начале шеренги, где-то далеко, как полководец, вел отряд директор Роберт, от него почти не отставала стойкая Йорданка. Рядом с ними держались и Лианке с Аменом, чуть позади них, не допуская разрыва и в десяток шагов, невозмутимо правили двое желтых воинов-мужчин и одна воительница — Гвиана, высокая, красивая и молчаливая девушка лет тридцати на вид. Взгляд Олеара то и дело останавливался на ее прямой спине, на бьющихся в такт шагу лошади длинных золотых локонах, собранных в высокий, перевязанный в нескольких местах хвост. Капюшона воительница не надевала, будто не ощущая холода. Олеар еще не слышал, чтобы она шептала, но был почти уверен, что тайный язык девушка знает. Иногда Гвиана что-то говорила Тамалании, устроившейся перед ней в седле, и та живо отвечала. Лошадь Тамалании, привязанная к петле задней подпруги седла Гвианы, меланхолично следовала за ними, держа голову низко, словно задремывая на ходу.
