Да, ломавший законы создания магических предметов гость учил тайному знанию живущих артефактологией пар-оольцев, но именно благодаря Вестеру он вообще мог воплощаться и вкладывать умение им в руки. Мудрецам, получившим все, о чем они мечтали столетиями, следовало бояться и боготворить белого герцога, а не лизать пятки Кариону!
Сначала Вестер расстраивался, что никто более не слышит обещания демона, но теперь он понимал, что это только на руку. Один на один, в конце. Он лично наденет на Кариона ошейник — и демон поглотит все, что захочет, а захочет он каждую каплю силы. Каким бы сильным ни был Карион здесь, там, откуда пришел почетный гость, герцог не смог бы сделать и движения; и все его хваленые артефакты уступали тому, что мог создать демон.
Все это зависело от Вестера.
Он легко платил воспоминаниями: знал, что хорошего в его жизни было не так уж и много. Несчастное детство в бегах, тяжелая юность, глупая любовь к холодной и грязной женщине, рабство, унижения и боль. Вот почему была так важна Юория, даже если Вестер не признавался себе в этом раньше. Она создавала мимолетную, но сладкую иллюзию счастья и любви прямо сейчас, и демон не успевал разрушить это шаткое ощущение радости от взаимного желания. Карион забрал это, как и всегда. И оставалась только несчастная пустота внутри, выгорающая ненавистью к нему. Сегодня, когда Вестер рассек палец изогнутым кинжалом и капли снова пролились на уже пропитанный белой кровью алтарь, он почти ощущал, как ярость насыщает ежедневное подношение и как демон довольным котом жмурит свои вытянутые золотые глаза. Никогда еще Вестер не ощущал себя настолько выеденным.
Раньше он возвращался сюда — и хотя бы ночью не оставался пустым.
Вестер осушил еще один стакан вина. Оно кислило на языке и жгло горло, будто уже обратилось уксусом. В приступе неожиданного гнева Вертерхард перевернул столик, и красная жидкость кровью впиталась в ковер.
— Вы настолько расстроены? — будто бы участливо, но на самом деле без малейшего почтения спросил заглянувший в открытую дверь Ренард. — Вам стоит завести другую женщину для утех.
— Вы хотите порекомендовать мне кого-то? — язвительно осведомился Вестер, не вставая.
Ренард пропустил оскорбление мимо ушей:
— Вас зовет мудрец Ннамди Адегоук.
— Он меня
— На самом деле нет, — усмехнулся Ренард. — Это я решил, что вам стоит присутствовать на обсуждении, которое вот-вот начнется. Вы и сами знаете, что мудрец не любит провалов. Он почти списал вас со счетов.
Разъяренный Вестер обернулся — и встретился взглядом с холодными стальными глазами. Ренард смотрел прямо, не боясь, не считая нужным почтительно склониться, и это разъярило Вестера еще больше, но вместе с тем что-то в этом ядовитом глубоком взгляде остановило рвущиеся наружу оскорбления и даже остудило кровь.
— Вы идете против него, Лисар?
— Как я могу, — усмехнулся Ренард. — Нам стоит поспешить.
— Иначе?
— Иначе и вы, и я не успеем, — как дурачку разъяснил отступник Лисар.
— Боитесь, Ннамди затянет поводок?
— Не боюсь, — ответил Ренард. — А вот вам стоит бояться. После того как вашу жену забрал Карион.
— Вы мне угрожаете?
— Предупреждаю. И похоже, зря теряю время.
Вестер неохотно поднялся.
— Шепчущие, отправившиеся в Приют, провалились? — уточнил он.
— Скорее всего, — кивнул Ренард на ходу. — Никто не вернулся. И Теренер жив, насколько мне известно, иначе мне бы уже сообщили. Если я прав и герцоги решили обновить защиту континента, созданную другим демоном, то нам нужно действительно спешить, пока они не добрались до Разлома. Если бы ты не упустил Юорию, я бы мог занять место брата и сорвал бы ритуал, но теперь она меня узнает. Не думай, что и мудрец этого не понимает.
Вестер лишь сжал зубы, ускоряя шаг.
— Син практически напрямую запретил мне идти, — обратился Ингард к Роберту. Он был почти уверен, что друг отпустит шутку о том, как лихо старший директор распоряжается своими коллегами, но воин был сегодня на удивление молчалив. — Сказал, что я нужен здесь, присматривать за Келлфером. Хочет, чтобы пока руководил всем я. Он перестраховывается. Келлфер абсолютно лоялен Приюту.
Друг, все так же не говоря ни слова, поднял с земли крупный булыжник, — казалось, хрупкое запястье вот-вот треснет от навалившейся тяжести, — и перевернул его свободной стороной вниз, цепляясь за шершавую поверхность пальцами. Он смог удержать его всего девять секунд — и камень полетел вниз, стукнулся о мощеную дорожку и откатился куда-то в пожухлую, скованную льдом желтую траву.
— Как твои руки? — снова нарушил тишину Ингард.
— Я не могу даже камешка удержать, — невесело усмехнулся Роберт. — Прошло мало времени. Пальцы еще очень слабые.
— Роберт, ты в порядке?
Воин повернулся к Ингарду. Глаз он не поднимал, словно не желая встречаться с другом взглядом.
