Черный холм, прошитый замерзшим серебром застывших ручейков, щедро охватывал место их привала. Луна, уже выползшая из-за спины этого исполина, теперь освещала стоянку лучше любого масляного или магического фонаря. Костров развели два — ради поддержания легенды, а не чтобы согреться: и укутаться, и приготовить еду можно было с помощью заговоров. Однако для всех, кто видел отряд, тот пока выглядел как караван торговцев, а мало кто из простаков остановился бы на привал, не зажигая огня. Келлфер постарался на славу: каждый был укутан двухслойной иллюзией, искажавшей для посторонних даже самый кричаще богатый и знатный облик, превращая холеные лики в обвисшие и истрепанные ветром лица безымянных, парчу — в заношенное сукно, а узорную золотую вышивку — в неаккуратно торчащие разноцветные нитки. Даже сильные животные выглядели как измученные жизнью беспородные лошадки.
Когда Роберт во всеуслышание попросил Даора создать простенькие амулеты, чтобы видеть друг друга в привычном обличье, Лианке отказалась надевать то, что не сотворила сама, обычно осторожная Йорданка обозначила свой отказ еще прямее, а следом за ними, краснея и бледнея, выступил и нервный мальчишка Лисар. Черный герцог, заранее понимавший, что ни один разумный правитель не возьмет из рук темного артефактолога непонятную ему вещь, только усмехнулся, отметив для себя, что остальных перспектива оказаться в его полной власти даже не напрягла. Тогда Келлферу пришлось создать ключ — заговор, открывающий завязанную на него иллюзию, — что замедлило их выезд еще на час. Лицо Роберта красноречиво вытянулось, когда Келлфер озвучил казавшуюся взломом самого тайного языка возможность. Похоже, воин слышал о ключах впервые, что было не удивительно: мало кто достиг таких глубин мастерства в этой теме, как Келлфер, а ключи и вовсе были его личным изобретением, которым он до того не делился даже с Даором. Друг еле стоял на ногах, когда закончил, и черному герцогу, внимательно наблюдавшему за его действиями, даже стало жаль раненого и обессиленного шепчущего, но, когда Даор бросил взгляд на Алану, жалость как ветром сдуло.
Поначалу герцоги не верили и то и дело снимали ключ, чтобы увидеть облик своих спутников, и снова возвращали его на место. Однако все сработало прекрасно. Теперь все они видели друг друга как раньше, а окружающие не отличили бы их от бродячих оборванцев. Отводящие взгляд купола тоже исправно скрывали участников предприятия, и, хотя только сегодня на тракте они пересеклись не с одним десятком внимательно следящих за путешествующими пар-оольских прихвостней, внимания ни одного из них они не привлекли, — Даор каждый раз немного отставал, чтобы в этом убедиться.
Конечно, если бы сами пар-оольцы могли пользоваться порталами и передали бы этим дозорным развеивающие иллюзию артефакты, все сложилось бы иначе, но пока маленький отряд не обнаружили.
Даор с удовольствием наблюдал за Аланой, отказавшейся ложиться спать до тех пор, пока не освоит азы верховой езды. Его помощь девочка снова отвергла, твердо объяснив, что ей сложно учиться у него и что его присутствие будет лишь отвлекать, а еще одного дня с балластом на седле Гвиана не заслужила. Даор выслушал ее, любуясь этой сдержанной уверенностью, красивой и трогательной, и потемневшими от готовности к спору глазами, и сжатыми губами, которые так хотелось поцеловать. Алана ждала, что он будет настаивать, а Даор лишь завороженно следил за ее дрожащими ресницами, не мешая расти в груди этому восхитительному кому тепла, наполнявшему происходящее острыми нотами удовольствия.
Несколько светлых прядей выбились из-под ее платка, и теперь ветер щекотал ими Алане нос, от чего она забавно морщилась, смахивая волосы. Наконец девочка быстро заправила прядь за ухо, словно смущаясь, а потом снова посмотрела черному герцогу прямо в глаза, решительная и милая. Даор не без труда подавил желание обнять ее и укрыть собственным плащом хрупкие плечи, но жажда коснуться была такой сильной, что он разрешил себе поправить ее платок, скользнув пальцами по бархатной щеке, тут же заалевшей румянцем. Девочка молча отступила на шаг, словно выпуская иголки, и Даор успокаивающе поднял руку, показывая, что не собирается вмешиваться.
Будто ожидавшая его решения Гвиана подвела Лучика, и тот заинтересованно ткнулся Алане в плечо. Та ойкнула и рассмеялась, а потом без страха погладила коня по серой морде.
— Герцог Карион? — склонилась Гвиана. — Могу я забрать леди Тамаланию?
Даор кивнул, и девушки отошли, негромко переговариваясь. Алана что-то спросила, разводя руками, и Гвиана объяснила:
— Необходимо держать спину прямой, а поясницу расслабленной. Вы сгибаетесь и напрягаетесь, поэтому теряете равновесие, Алана. Смотрите.
Воительница легко вскочила на спину Лучика, показывая, как нужно сидеть. Алана подняла на нее свои сияющие нетерпением глаза и закивала.
