— Это точно, наши коронованные особы рвут и мечут, девушка говорит с пар-оольским акцентом, так что в ней видят олицетворение самого страшного зла, — вмешался как раз подошедший Роберт. — Плохое время для пар-оольских рабынь в нашем стройном стане примерных радчан. Я вас, кажется, прервал в интимный момент. Что вы хотели мне показать, герцог Карион, раз вытянули меня из постели, где я уже так сладко устроился?
Некоторое время Даор сверлил улыбающегося Роберта взглядом, не до конца понимая, перешел ли тот грань, которую переходить герцог никому не давал. И само это замешательство обычно отлично слышавшего себя Даора говорило, что к Роберту стоило присмотреться намного пристальнее: он был сложнее, чем казался на первый взгляд. Зеленые глаза Роберта не выглядели сонными, и сам он оставался собран, а за мнимой расслабленностью скрывалась готовность реагировать молниеносно. Но что еще интереснее, Даор видел лишь один наскоро сляпанный щит, карикатурный, как детский рисунок, а за ним — никаких преград, словно воин такого уровня не был укутан ими, как луковица шелухой.
— Отправь письмо Сину, пока почта работает, — распорядился Даор наконец. — Артефакты подчинения, которые создают пар-оольцы, питаются теми, на кого их надевают. Мою племянницу чуть надкусили, что виднее на ней, потому что она простачка.
— Питаются.
Роберт опустился на только что созданный им воздушный блок и закинул ногу на ногу, ожидая пояснений. То ли он не боялся Даора, то ли мастерски скрывал свой страх.
— Что со мной? — прошептала Юория. — Пожалуйста, объясните!
И она бросилась Даору в ноги в привычном жесте подобострастного отчаяния. Роберт среагировал вместо герцога: он положил ей руку на спину, будто утешая, и, когда она подняла на него свои наполненные слезами страха глаза, чуть подтолкнул вверх. Юория метнула взгляд на дядю и, убедившись, что он не против, поднялась. Тут же рядом с ней оказался Олеар. Он коснулся талии Юории, но она оттолкнула его.
— Присоединяюсь к просьбе леди Карион, — протянул Роберт.
— Ее эмоциональные реакции сглажены, — объяснил Даор. — За счет истощения, природы которого я пока не понимаю. Для этого нужна Теа.
— Это вот сглажены? — поднял брови Роберт. — Страстные вы люди, черноземельцы.
— Прекрати этот фарс, — беззлобно бросил ему Даор. — Письмо. Все остальное — завтра.
— Как печально быть не равным, но посланником, — пропел в пустоту Роберт, вставая. Но прежде чем уйти, он серьезно добавил: — Спасибо, герцог Карион. Если их едят — значит, это алтарь. Алтарь — значит, присосавшийся демон, как ни печально это подтверждать.
— Да, — кивнул Даор, уже не удивляясь тому, как шустро соображает этот раньше казавшийся ему претенциозным воякой шепчущий. Келлфер как-то обмолвился, что Роберт старше него, но тогда Даор, видевший нового директора лишь раз, решил: тот ввел друга в заблуждение. Сейчас герцог сам давал Роберту не меньше девятисот лет. — Я надеялся познакомиться с артефактологом, создавшим эти чудеса, но все намного проще. Юория носила пояс меньше недели — и вот результат.
— И это многое меняет, — согласился Роберт задумчиво. — Мы думали, что наших только используют как мясо для атаки.
— Это портящееся мясо.
— Думаете, пар-оольцы понимают, во что ввязались?
— Вряд ли. Вестер, безусловно открывший демону путь, не стал бы надевать на Юорию уничтожающий ее артефакт.
— Почему?
— Потому что он меня любит, — вставила Юория, не сводя больных глаз со своего дяди.
— Любит — и надел пояс подчинения, — развел руками Роберт. — Допустим, вы правы и извращения белого герцога не говорят о его нелюбви. Но пар-оольцы же могут знать, для них наши жизни — пустяк.
— Это имеет значение?
— Там почти все послушники и наставники Младшей ветви. И не только, — тихо ответил Роберт, и Даор услышал в его голосе хорошо скрываемую боль. — Герцог Карион, я надеюсь, вы, по своему обыкновению, закрыли этот уютный костерок одной из своих глушащих завес и никто нас не слышал?
Даор в ответ только усмехнулся.
— Если герцоги узнают о том, что их близких пожирают, начнется настоящая паника. Это не должно выйти за пределы нашего узкого круга.
— Юория, проболтаешься — убью, — бросил Даор поджавшей губы племяннице. — Олеар, отвечаешь за нее, — к радости своего слуги, добавил он.
Олеар бросил на Юорию ликующий взгляд, но она только шумно, с раздражением выдохнула.
— Спасибо, — искренне сказал Роберт.
— Теперь Син ударит первым, чтобы освободить так много шепчущих, как сможет, — предположил Даор.
— Не уверен, — ответил Роберт медленно. — И рад, что решение принимать не мне. Мое дело маленькое — довести выводок до воды, — снова расплылся он в улыбке. — И чтобы лучшие люди Империи Рад не свернули свои маленькие шейки — от отчаяния в том числе.
— Это обратимо? — тихо спросил герцога Олеар, как только Роберт отошел на несколько шагов. Голос слуги дрогнул в конце фразы, и он отвернулся.
— Не думаю, — ответил Даор спокойно. — Но согласись, Юории это идет.
