— Герцог Даор ни с кем не делится своими мыслями, идеями и чувствами, — с едва скрываемым смехом произнес Олеар, незаметно приоткрывая плотную раму и с удовольствием наблюдая, как Юория ежится на ветру. — С чего ты такое взяла?
— Ну а с кем ему обсуждать свои планы, как не с тобой? — капризно спросила Юория.
— Почему ты вообще решила, что он с кем-то обсуждает свои планы?
Олеар поднялся из кресла и подошел к Юории, но остановился в шаге, не касаясь. От нее исходил едва заметный запах драгоценных масел. Олеар мог поклясться, что вся ее кожа источает этот упоительный аромат.
— Ну как же. С кем-нибудь должен.
— Да ну? Ты, наверно, начиталась женских романов? Или насмотрелась на пыжащихся от демонстрации собственной незаурядности маркизиков?
Олеар сделал еще полшага и теперь почти касался носом ее волос. Юория позволила ему это. Она бы позволила ему почти что угодно.
— Расскажи, как думает он, — попросила Юория, оборачиваясь.
— Никто из по-настоящему сильных людей, Юория, — нежно начал объяснять Олеар, — не станет делиться ни с кем планами. Не станет разжевывать их. Не озвучит своих чувств никому, кто ему не ровня, да и в присутствии равных промолчит. Герцогу Даору не нужно делать вид, что у него все под контролем, не нужно никого убеждать, не нужно объяснять, силен он или умен. Поэтому он ни с кем не откровенничает.
Пальцы его играли с ее тяжелыми смоляными прядями.
— Но ведь я слышала, как он говорил тебе… — прошептала Юория.
— Иногда он учит меня, — согласился Олеар. — Но это не разговор по душам.
— А он рассказывает что-то своим женщинам?
— Сильно сомневаюсь. — Ладонь Олеара скользнула по талии Юории. Он неприкрыто смеялся. — Ты как себе его представляешь? Как пафосного дурачка, толкающего проникновенные речи? Мы говорим об одном герцоге?
— То есть он ничего им не говорит, — задумчиво протянула Юория, скидывая руку Олеара и снова поворачиваясь к окну. — Ясно. Значит, он не разговаривает не только со мной. Я все приготовила, как он любит, — сказала она, всматриваясь в дорогу. — Вино, камин. Ему понравится. Тебе нравится?
Теперь время шло совсем иначе.
Алана и Хелки очень подружились. Жизнерадостная, смешливая, добрая, но озорная Хелки смогла не только расположить к себе Алану, но и сделать ее пребывание в Приюте по-настоящему приятным всего одним простым приемом: она начала носить подруге книги. Когда Хелки впервые оставила на столе тяжелый и пахнущий библиотекой фолиант, не забыв положить сверху записку с предложением обсудить прочитанное, Алана не поверила своему счастью. Запретному, нужно сказать, счастью.
— Это не нарушает правила? — осведомилась Алана, с трепетом держа в руках первый том сочинений Сотиана Белонравого. Ей совсем не хотелось слышать очевидный ответ.
— Это я взяла книги в библиотеке, — ответила Хелки как ни в чем не бывало. — Ну я ж постоянно тут торчу, так вот, пошла работать — и оставила случайно.
Хелки со свойственной ей легкостью брала ответственность на себя. Алана была готова ее расцеловать.
— Правда? — переспросила она еще раз, прижимая книгу к груди, уже не готовая ее отдавать. Как же она изголодалась по чтению!
— Ага. — Хелки подмигнула. — Это еще что. Я все время с книгами неаккуратна. Со мной всякое бывает. Голова моя дырявая! Узнают — пусть наказывают, что делать, впредь буду внимательнее!
Она рассмеялась так звонко и тепло, что Алана ясно поняла: никуда невнимательность Хелки не исчезнет.
— Спасибо! — воскликнула Алана, обнимая подругу, отчего книга болезненно врезалась в ребра обеим.
Хелки потерла бок и игриво протянула:
— Ну это уже травма. У меня к этой книге неприязнь. Мне понадобится много дней на ее изучение.
— Два, — тихо поправила ее Алана.
— Серьезно, я читаю так быстро? — делано удивилась Хелки. — Ладно, два. Раз я такая быстрая, то многое успею изучить… А если серьезно, — внезапно проговорила она, — я не рискну приносить книги о заговорах или ритуалах, но ведь они тебе и не нужны. Что тебе интересно? Древние сказания, описания магических битв тысячелетней давности, легенды о великих семьях, сказки, рассказываемые детям всех концов света?
— Все, — неверяще ответила Алана. — Может, сказки чуть менее интересны.
— А вот это ты зря, кстати, — ответила Хелки. — Один наш наставник, историю преподает, говорит, что через сказки мы смотрим на мир глазами тех, что их написали, и смотрим им же в душу. И правда, когда читаешь заморские, это совсем не как наши. Будто находишься в чужой шкуре. Надо бы и тебе попробовать.
— Убедила, — не особенно сопротивляясь, сдалась Алана. — Хочу побывать в шкуре детей виллионских рыбаков или подростков племени Тиубаи. Я о них только слышала.
— Договорились, — кивнула Хелки. — Виллион и Тиубаи. И еще что-нибудь. У меня задание по истории, по сказкам. Обсудишь со мной? Я не очень усердная в этом, а мне эссе писать…
— Но сначала Сотиан Белонравый, — строго сказала Алана.
Глаза Хелки смеялись.
