Келлан сдержанно кивнул: отец часто обращался к нему с подобными поручениями. Келлан подозревал, что нередко становился слепым орудием в руках своего родителя, пытавшегося удержать власть в Приюте, но никогда не протестовал. В конце концов, его просьбы мог выполнить любой, кто был достаточно силен и у кого имелся нужный талант. Сам Келлфер был слабее большинства подчинявшихся ему наставников, выраженных талантов у него не наблюдалось, но стратегический его ум не раз помогал Приюту остаться в стороне от крупных войн и трагических событий.
— Что нужно сделать?
— Закрыть блоком ее разум, чтобы никто не смог прочитать воспоминаний. И сам не читай: это не на пользу, поверь. Если бы она несла в себе хоть малейшую опасность для Приюта, я не пустил бы ее сюда. Повторю, это просьба моего хорошего друга.
— Мы говорим об обычной простачке?
— Да. Она кухарка. Ее зовут Вила.
— Кто не должен прочесть ее воспоминаний?
Келлфер поморщился, будто сын задал ему неприличный вопрос, и Келлан усмехнулся про себя: ему было интересно, признается ли отец, что его действия направлены на замутнение четкости зрения других директоров.
— Все, — ответил Келлфер в своей нейтральной манере.
— Сделаю.
Келлан видел: отец что-то скрывает, да еще и думает, что сын не замечает очевидного. И все же он коротко поклонился и вышел, в который раз принимая решение не вмешиваться в игры, которые вел отец с его так называемыми друзьями.
— Вила! Тебе письмо от… — Хелки прочитала имя на конверте. — Хилы. И в скобочках указано: Аланы, дочери Ласа. Интересует?
Алана выронила горшок с молоком, который несла на кухню, и темно-коричневый подол ее хлопкового платья покрылся белыми каплями. Она сделала навстречу подруге шаг, потом еще один, споткнувшись о горшок, и вот письмо оказалось в ее руках. Письмо, подписанное маминым почерком! Ее письмо!
— Я смотрю, новости и правда хорошие, да? — улыбнулась Хелки. — Ладно, ты читай, все, все, не мешаю! — замахала она руками на Алану, которая так не выдавила из себя ни слова.
Алана опустилась на скамейку и дрожащими руками порвала конверт, смяв в нетерпении уголок листа с посланием, которого ждала все это время. Прежде чем разворачивать свернутый пополам желтый кусочек бумаги, Алана оглянулась: вокруг никого нет? Но почему ей показалось, что какая-то тень мелькнула между ней и солнцем? Птица?
Послание было совсем коротким.
И снизу приписка:
Алана прижала послание к лицу и вдохнула запах бумаги. И разрыдалась от облегчения.
Она казалась совсем еще ребенком по сравнению с ним, но точно не была простачкой, Келлан мог поклясться в этом. Как не раз до этого, он прислонился к дереву неподалеку, внимательно наблюдая за ее неуверенными движениями: то и дело она клала руку на грудь. Конечно, хваталась за свой амулет. Амулеты такой силы тоже не носят на себе простачки.
