Пути представляли собой систему артефакторных тоннелей, ускорявших движение по зачарованным плитам и сжимавших пространство для того, кто зашел в них. Когда отец Даора создавал пути, он посчитал, что отдельная защита им не требуется. Обнаружить их мог или тот, кому дали подробные указания, или очень хороший артефактолог, а даже если бы кто-то нежелательный проник внутрь, не зная, как активировать камни на поворотах, он заплутал бы в путях, и со временем артефакт съел бы неудачливого путешественника, поддерживая собственную целостность. Проводить в путях много времени по этой причине было опасно, спать и тем более находиться без сознания — ни в коем случае нельзя.
Путями обычно пользовались смешанные армии, иногда — посланники-простаки с важными вестями или грузом. Даор, еще в детстве научившийся открывать порталы, их не использовал и толком не изучал и сейчас прикидывал, какова вероятность, что пар-оольцы могут открыть проход прямо в тоннель и наводнить его своими марионетками. Вообще-то вышло бы не так уж дурно: если бы они убили тут пару десятков шепчущих и стены поглотили бы выделившуюся силу и мертвую плоть, пути бы засияли и надолго наелись бы. Кроме того, бежать здесь пар-оольцам было некуда — никто из присутствующих, кроме Даора, Юории и Олеара, не ориентировался в ветвистых поворотах, скрытых за формой простого прямого коридора.
Свет белых магических огней освещал глухие стены темно-синего цвета с белыми прожилками. Коридор был достаточно широк, чтобы по нему проехали две лошади рядом, но потерявшиеся в магической пустоте животные нервничали, не находя вокруг привычного им пространства, не ощущая запахов земли и ветра, и черным воинам, теперь сопровождавшим отряд, приходилось вести их под уздцы, то и дело успокаивая заговорами. Отказались отдавать им лошадей только Сфатион, Теа и Амен — и Алана, настоявшая на том, что хочет заранее немного приучить Луз к себе. Теперь она все время гладила свою вороную кобылку по шее, и та благодарно фыркала, а девочка улыбалась, видя, что ей удается поддержать животное.
Даор шел рядом с державшейся отстраненно и делавшей вид, что не замечает его, Аланой и, когда ловил ее осторожный взгляд, тоже улыбался: ей было его не провести — присутствие герцога радовало и успокаивало ее.
Светлячки отражались в гладкой поверхности и сталкивались с ней, иногда потухая, а потом загораясь вновь. Потолок, если он и был, находился так высоко, что запущенные Аменом ввысь огни потерялись в темноте раньше, чем смогли осветить его.
Герцоги шли молча, словно боясь нарушить тишину. Даор слышал лишь их разномастное дыхание за своей спиной: надрывистое Ива, почти невесомое Лианке, тяжелое Сфатиона, мерное Амена. Шаги отдавались гулким эхом. Здесь было не обо что спотыкаться, не на чем скользить, нечего разглядывать.
— Тут руны, — тихо сказала Йорданка.
Даор обернулся: женщина вела по стене рукой, словно, как и он, не ощущала ее леденящего холода. Сейчас под ладонью Йорданки едва различимо мерцали знаки.
— Это, наверно, один из поворотов, — ответил ей Роберт, и его энергичный голос разнесся по пути, как ветер. — Не стоит его открывать.
— Нам прямо, — отчеканила Юория. — Почему вы остановились? Не доверяете нам?
— Этот поворот подписан, а я умею читать, — сверкнула на нее глазами Йорданка. — Не лучше ли выйти здесь?
— Что там написано? — заинтересованно обратилась к ней Даника.
Йорданка посмотрела на Даора, спрашивая у него разрешения. Черный герцог усмехнулся: женщина была умна, внимательна и осторожна. Из нее в будущем вышел бы хороший правитель и верный союзник. Он кивнул, и ее серые глаза дрогнули.
— Этот поворот ведет к моим землям, — сказала Йорданка прямо. — Как это может быть? Черные и Коричневые земли не граничат. Тогда пути должны проходить под Желтыми или Зелеными землями.
— Разумеется, — невесело хохотнул Сфатион. — Пути простираются только по Черным землям, как же.
— Предусмотрительно, — пробормотал себе под нос Ив. — И угнетающе.
— Черные земли — наш союзник, так что отлично, — веско остановила его жена.
— Эта точка выхода дальше от Альвиевого плато, чем та, к которой вас веду я, — негромко сказал Даор. Растерянные лица герцогов, понявших, как близко он может подвести к их границам не только шепчущих, но и воинов-простаков, смешили его.
— Мы выйдем не в Черных землях, да? — спросила Сильвиа. Даор был удивлен, что она вообще подала голос. Женщина выглядела как тень и теперь, когда Айден остался в Лаорре, боялась даже заговаривать с остальными, предпочитая тихонько кутаться в глубокий капюшон, который Даор наказал ей не снимать, чтобы не пугать Алану.
Не удостаивая Сильвиа ответом, он обернулся к Алане. Та смотрела на серую герцогиню, все так же тщательно скрывавшую лицо, с сочувствием.
— Ее так и не смогли вылечить, — сказала она тихо. — Даже Теа не справилась, а ведь она спасла Айдена. Не могли те серые воины, вырастившие на моем седле червя, проклясть и ее?
Эти слова прозвучали в полной тишине, и тишина эта мигом стала звенящей.
