Алана, оглушенная его резким уходом почти так же, как новостями, бросилась за ним, но передумала и с трудом опустилась на кровать, обхватывая себя руками. Она думала о том, что любимый ею мужчина не обнял ее на прощание, что он, не колеблясь, решил провести с ней всю свою бесконечную жизнь, и о том, что Келлан почувствовал бы, узнай он о связи.
И каково это будет — разделить судьбу с черным герцогом, от одного присутствия которого захватывало дух. И о Тьме и Свете, и о его словах об изменении мира…
И о том, что, если Даор не вернется, она ни с кем другим не будет счастлива так, как была сегодня, проснувшись, когда он, выживший в страшном бою, гладил ее волосы.
Пар-оол наступал неумолимо — так морские волны обтачивают камень. Его успешно отбрасывали, но это будто не имело значения: он надвигался снова, беря измором. Надежда оборонявшихся таяла.
Шепчущие в ошейниках были сильными, быстрыми и хорошо скоординированными, их поддерживали люди со спинелевыми сетями. Эти подготовленные к бою с шепчущими и работающие как единый механизм отряды были очень хорошо защищены артефактами и очень эффективны. За первые несколько часов после преодоления защитного периметра они захватили троих из четырнадцати наставников и семь шепчущих Кариона, и, если бы Син изначально не приказал держаться вдали от боя, справляясь только с помощью заговоров большой дальности, пленных было бы куда больше.
Это означало, что вытащить оглушенных и связанных артефактами подчинения возможности нет, — и, к ужасу Келлана, никто и не пытался. И пар-оольцев, и радчан в ошейниках убивали, не утруждаясь попыткой вернуть им волю. Скорее всего, этот приказ Син отдал тогда же, когда указал на глупость близкого контакта.
Сам старший директор перестраивал структуру пространства, заставляя пар-оольцев плутать и заходить в устроенные воинами Кариона ловушки, но с каждым таким изменением Приют стонал, становясь все менее пластичным. Это была магия, механизм которой Келлан не представлял себе даже смутно. В другое время он бы упрашивал Сина научить его, но сейчас это было лишь источником смутной надежды, а не вершившимся на его глазах чудом.
У Сина не хватало сил и внимания на то, чтобы связываться с остальными, и эту функцию выполнял не отходивший от него Келлан: он посылал мысленные указания и координировал действия обороны от имени директора. Келлан ощущал вынужденно открывшегося ему старшего директора очень четко: тот плохо себя чувствовал и был на грани истощения, боль пронизывала его на уровне куда более глубоком, чем телесный, а не до конца зажившие раны рвались от напряжения, несмотря на постоянно шепчущую рядом исцеляющие заговоры Аринеллу. Келлана поражало, каким спокойным и твердым при этом оставался дух директора: Син знал, что нужно делать, — и делал это, не давая себе ни секунды на отдых, не позволяя слабости стать преградой.
Стратегия с изменением географии территории Приюта позволяла сдерживать наступление очень долго, но пар-оольцы все прибывали и прибывали, несмотря на организованные для них западни. Кусок за куском они поглощали орден, ища новых рабов, и, не находя, шли дальше. Понявшие, что их заводят в тупики, пар-оольцы продвигались вперед, пытаясь отыскать спрятанные в ветвящихся путях верные ходы. Они обнаруживали скрытно атаковавших их из зданий шепчущих — и рушили целые башни, погребая оборонявшихся под грудами камней и огня. Если засыпало и неудачливых воинов в ошейниках, никто не обращал на это внимания.
За семнадцать часов устали все, кроме пар-оольских марионеток. Связываясь со своими, Келлан ощущал, как хрупка их решимость. После всех этих бесконечных часов сил, чтобы поддержать их, не было и у него.
Треск и гул боя сменились тишиной. Келлан даже сначала подумал, что оглох, — так тихо стало. Син, уже давно не стоявший на ногах, а полулежавший в кресле, вздрогнул, какое-то осознание пронеслось в его разуме. Келлан не успел прочесть: мыслил директор свернуто, невероятно быстро, и, когда не оформлял поток в монолог, предназначенный для Келлана, осознать его рассуждения Келлан чаще всего не мог.
— Быстро уничтожать широкими ударами, синий, — выдохнул Син вслух, словно силы совсем покидали его. — Всем.
Келлан с сомнением посмотрел на него — и встретился с неожиданно разъяренным промедлением взглядом. «Там же наши», — хотел возразить Келлан, но не смог. Синий — кодовое обозначение характера атаки — Син еще не называл. Келлан не присутствовал на первом сборе, где старший директор давал указания по тактикам ударов, но вспомнил, как Син лично прикалывал к одежде каждого наставника алмазную булавку, и с надеждой предположил, что эти артефакты могут спасти от синего удара. Не мог же Син отдать прямой приказ уничтожить своих?
