— Не сейчас. Давай подождем, пока твое озеро заполнится, — шепнул ей в волосы Даор. — Мне же нужно остановить потоки, а то Сину придется разбираться еще и с наводнением, — добавил он, целуя Алану в затылок. — На кухне ты хотела забрать змеиный крест?
— Да, — ответила Алана, прикрывая глаза от наслаждения.
Сейчас в его внешне целомудренных, но будящих настоящий пожар внутри поцелуях не было ничего смущающего и неправильного. Вот его губы коснулись линии роста волос, а потом — уже кожи шеи, прямо сквозь пряди, и сразу ноги и руки будто отяжелели. Не отдавая себе отчета, она наклонила голову вперед — и ощутила прикосновение у самого воротника. Алана выдохнула, цепляясь за его неподвижную руку.
— Твой змеиный крест у меня.
Голос герцога был тяжелым, полным желания. Одна его рука скользнула по талии, притягивая еще крепче, а вторую он поднял над плащом, чтобы Алана могла увидеть предмет, который лежал на ладони.
— Откуда он у вас… тебя? — тут же поправилась Алана и ощутила еще один поцелуй на шее, там, где уже не мешались пряди, и разве что ноги не подкосились от той сладкой волны, которую он пустил по телу. Алана откинулась назад, упираясь затылком Даору в ключицы, ища взгляд наполненных любовью черных глаз. Ей пришлось задрать голову, а герцогу — отстраниться, настолько он был выше нее, но вот она утонула в тепле, ощущая, что и он с удовольствием тонет в нем.
— Вот теперь нам пора, — сказал Даор с сожалением.
Озеро, наполнившееся на три четверти, теперь блестело на солнце необычной среди снега синевой. Алана благодарно взяла ладонь герцога и крепко сжала, не находя слов.
— Куда?
— Пока мы будем активировать защиту, ты побудешь в безопасности, маленькая, — погладил ее по щеке Даор. — Я не могу взять тебя с собой. Скорее всего, мы встретим у Разлома демона, уже немного пришедшего в себя и не зависящего от Вестера. Поэтому ты с нами не идешь.
— Разве где-то мне безопаснее, чем с тобой?
Даор счастливо улыбнулся, а затем, вздохнув, ответил:
— Я перемещу тебя в дом моих родителей. Ты же хотела посмотреть на другие миры?
Голова шла кругом.
Алана вцепилась в руку Даора до боли. Ей даже нравилось, что кольцо, которое он носил на среднем пальце левой руки, царапает ее ладонь, это придавало нереальному, невозможному происходящему оттенок достоверности.
Объятия Даора оставались горячими, уютными, но все равно было страшно.
Одно его пояснение, что для перемещения в другой мир портал ему не нужен и они просто «исчезнут здесь и появятся там», звучало как что-то дикое, словно подразумевающее временное несуществование.
Предложи он ей это еще неделю назад, она бы бежала от подобной перспективы как от огня. Но сейчас сомнений не было.
Даор любил ее. За все время, что она его знала, он не причинил ей даже мимолетной боли, но всегда был рядом, подставляя плечо, обнимая, утешая, спасая, уничтожая врагов. Он не давил на нее, ничего не требовал, старался понять и принимал такой, какой она была.
Алана любила его.
Связь, соединившая их, ощущалась почти постоянно. Стоило только сосредоточиться на ней — и мир плыл перед глазами, прорастая золотом и счастьем. Алана чувствовала Даора — и он не хотел ей зла.
И в конце концов, разве он не мог переместить ее куда угодно в любой момент?
Поэтому Алана зажмурилась… И ничего не произошло. Ни движения воздуха, ни ощущения рывка, ни дезориентации. Ничего.
— Девочка моя, — шепнул ей Даор, смеясь. — Открывай глаза.
Они больше не были на территории Приюта.
Алана завороженно огляделась: это место оказалось не просто другим — оно отличалось от всего, что было ей знакомо, по своей сути, которую она даже сформулировать не могла. Оно просто было
Алана отпустила наконец пояс Даора и сделала несколько шагов по засыпанной мелким гравием площадке, на которой они стояли. Воздух был свежим, но почти неподвижным, и двигаться сквозь него оказалось чуть сложнее, чем дома. Вкусно пахло влажной зеленью, будто только что прошел дождь.
За их спинами раскинулся лес, совсем не похожий на привычные ей леса. Растения взмывали ввысь почти до неба, но деревьями их назвать было сложно. Скорее это какой-то гигантский плющ с листьями вдвое больше нее самой вился по незаметным за ним каркасам и спадал пологом вниз, а потом снова устремлялся вверх. Его сочная влажная листва глубокого зеленого цвета перемежалась сотнями других, более мелких, листиков, зонтиков, соцветий. Было тихо: ни птицы, ни насекомые из леса не кричали.
