— Не отвлекайся, — сказал ему герцог мягко, и главарь снова принялся за дело с прежним усердием. Символы на его бурой коже горели синим огнем.
Наверное, девочка подумала, что он хочет помешать Трубачу, раз бросилась наперерез подходившему к Даору Клешне — Клешне, занесшему дубину, Клешне, который должен был умереть секунду спустя. Она оказалась между Даором и опускаемым оружием. Мимолетный миг! Даор успел сплести очередной воздушный щит, поглотивший удар, и тем не менее девочка упала наземь как подкошенная, не сводя непокорных глаз с его лица. Даор шагнул к Войцехту, отшвырнув его от алтаря.
Разбойники подбегали к нему один за другим — и один за другим находили свою смерть, не успев коснуться черного герцога Даора Кариона. Он почти не замечал их, охваченный ликованием близкого триумфа, и лишь прижал девочку ко мху защитным куполом, чтобы и она не попала в общую мясорубку. Очень скоро на поляне стало тихо.
Камень, проявившийся на черном, пах кровью и был на ощупь теплым и влажным. Герцог Даор взял его и удовлетворенно улыбнулся.
— Ты! Отдай мой артефакт! — взревел пришедший в себя Войцехт, раз за разом поскальзываясь на сухой траве. — Отдай, сволочь, убью!
Герцог даже не повернул голову в его сторону. Аккуратно держа норовящий выскользнуть из пальцев кусок теплого камня, он подошел к лежащей Алане и присел рядом с ней. Она посмотрела на него снизу. Взгляд ее метнулся от здоровой ноги, скованной сделанной ею шиной, к рукам, покрытым кровью, а потом — на улыбающееся, уже лишенное иллюзии лицо.
— Что же ты сделал? — прошептала она.
— Завладел кровавым камнем, — ответил ей Даор, протягивая руку, чтобы помочь подняться. — Знаешь, на что способен этот артефакт?
«Ты же мог вмешаться в любой момент!» — читалось в ее глазах.
Она неуверенно поднялась, оглядывая полную трупов поляну. Медленно, следя за ним, как за гремучей змеей, девочка подняла чашу с водой и, подойдя к клетке, прямо через прутья вылила ее на лица спящих девушек. Те заворочались, веки их задрожали. Убедившись, что они просыпаются, Алана обратилась к нему:
— Ты убьешь меня? Или я могу идти?
— Ты теперь свободна, — сказал он тепло.
Она серьезно кивнула. И затем, взяв под уздцы одну из лошадей, шагнула на тропинку вниз. Даор пораженно усмехнулся: ни одна из знакомых ему женщин не поступала так.
Вот так просто, не думая ни секунды, подставилась под удар за незнакомца! А затем, поняв, что ему не нужна была помощь, не бросилась его обвинять, а сохранила достоинство, взяв на себя ответственность за свое решение. Она же была совсем еще девочкой! Почему же повела себя так не по-детски? Герцог был почти разочарован. Он готовился, что она накричит на него, попробует ударить своими маленькими кулачками, — а Алана просто ушла, не глядя на него, будто Даор был пустым местом, раз обманул ее. Не спросила его имени. Ничего не спросила.
На ее глазах он расправился с одиннадцатью людьми, не прикоснувшись к ним, — и Алану это не впечатлило. Не появилось в глазах такой привычной искры болезненного восхищения, которым его окружали женщины ранее. Нет, Алана была разочарована, и она просто ушла. Даор некоторое время смотрел храброй девушке вслед, не желая ее останавливать.
Он подождал, пока камень застыл в его руках, и пошел следом. И когда, казалось, уже нагнал Алану, молнией перед его глазами неожиданно сверкнул портал. Спиралью раскрылись трещины в открытой скальной породе, гора задрожала и посыпалась оползнем, перекрывая герцогу дорогу. Он раздосадованно сжал камень. Конечно, ведь взятая ею лошадь была лошадью Войцехта. Вряд ли тот не носил с собой портальных окон. Все разбойники предпочитали иметь возможность быстро удрать.
Девочка пропала.
Что-то новое внутри герцога Даора подняло голову, ощутилось зудом в непоколоченных ее руками плечах, рыком неудовольствия и одновременно какого-то сладкого интереса прокатилось в груди. Затем черный герцог вернулся к оглушенному, но живому Войцехту. Мысль о том, что грязные лапы этого немытого, воняющего мочой и потом бандита касались теплой и мягкой кожи, оставляли синяки на тонких запястьях и шее, привела герцога в самим им плохо понимаемое бешенство. Он раздробил разбойнику запястья и пальцы каблуками сапог, сломал локти одним мощным ударом, не обращая внимания на крики, и с неудовольствием осознал, что это не прогнало мерзкое ощущение, что ему стоило сделать это намного раньше. И даже смерть главаря, как и смерть всех его подельников, не утолила этого неожиданного голода.
Ее амулет, слишком роскошный для безымянной девушки, нагревался в руках герцога как уголь, только что вытащенный из камина. Вероятно, он принадлежал какой-то потомственной семье шепчущих, но Даор видел его впервые. Он повертел артефакт перед глазами, прежде чем убрать: да, она очень долго носила его, между ними тянулась едва заметная нить связи. А значит, змеиный крест еще приведет его к Алане.
