Наставник Келлан из Приюта Тайного знания оказался весьма хорош собой. Конечно, хищного в его облике было мало, но лицо выглядело безвозрастным и аристократически красивым, как вылепленное из алебастра теплого тона. Юория засмотрелась на волну каштановых волос, скованных простым серебряным кольцом, на спокойную пластику неторопливых движений. В его светлой коже, в зеленых глазах плескалась магия: никто из обычных людей не мог быть настолько красивым, если бы волшебство не добавляло ему внутреннего света. Красота наставника не обжигала, как дядина, но сияла ярче той, что пронизывала бесцветного Вестера. Таким было бы неплохо завладеть хотя бы на ночь. Преступно давно никто из шепчущих, если не считать слабого на фантазию мужа, не согревал ее постели.
Юория подумала, что сказал бы Даор Карион, если бы она намекнула ему, якобы один из наставников Приюта влюблен в нее, и улыбнулась так нежно, как могла. Келлан коротко поприветствовал ее и, не дожидаясь приглашения, сел в деревянное кресло, в котором умерла Флора Голденер. Протянутую для поцелуя руку он проигнорировал.
— Я очень рада вам, наставник Келлан, — пропела Юория своим глубоким голосом. — Вы хотели встретиться со мной? Как я могу вам помочь?
Келлан протянул ей два листа. Она взяла их, коснувшись его теплых пальцев своими, и вздрогнула, как если бы ее обожгло. Но наставник Келлан как будто не обратил внимания на ее замешательство, а только спокойно ждал, пока она взглянет на бумаги в своих руках. Он был напряжен и молчалив. Юории захотелось погладить его плечи, чтобы он расслабился.
— Может быть, вина?
— Нет, — отказался он бесстрастно. — Пожалуйста, посмотрите.
В ее руках было написанное в Приют письмо и портрет дочери предательницы. Она вернула ему бумаги, изящно пожав плечами.
— Как я понимаю, вы ждете, что Алана окажется здесь, — сказал Келлан.
— Вы так напряжены, наставник, — пропела Юория. — Почему? Это такое важное задание? Вы ищете кухарку? Вас направили, чтобы помочь мне?
— Прекратите это, — проговорил Келлан медленно, и выражение его глаз удивило ее. — Я слышу ваши мысли. Вы не интересны мне. Вместо этого — вернемся к сути. Алана дочь Ласа. Мне нужно найти ее, я хочу, чтобы вы мне помогли.
— С чего мне помогать?! — взвилась оскорбленная Юория. — Думаете, что власть Приюта больше власти императора? Но это, — процедила она, глядя ему в глаза, — не так. Шепчущие прислуживают знатным семьям, а не наоборот. Она должна будет свидетельствовать у императора, когда я ее найду.
— У вас есть новости о ее местоположении?
— Обязательно будут. Если она больше не в Приюте, то ее мигом обнаружат. — Юория встала. — Но она нужна мне. Что вы предложите мне в обмен на помощь?
— Мир, — ответил Келлан, также вставая.
— Вы представляете, кто такие Карионы? Кто мой муж и кто мой дядя?
— Да, — без страха ответил Келлан. — Я буду приходить сюда каждый день. Если появятся новости о ней, вы расскажете их мне.
«Хотите вы того или нет» повисло в воздухе.
Юория была в бешенстве. Она подошла к Келлану и замахнулась ударить его по красивому лицу, но он сделал шаг назад, и она промахнулась, потеряв равновесие. Келлан не поддержал ее, и Юории пришлось схватиться за стол, чтобы не упасть.
— Вестер, — приказала она мужу спустя час. — Завтра сюда снова придет наставник из Приюта. Я хочу, чтобы ты связал его для меня. Справишься?
— Конечно, — послушно ответил тот, преклоняя колени и приникая губами к ее тонкой кисти.
— Остановились, — прокомментировала Ишара испуганным голосом. — А где мы? Зачем мы здесь? — спросила она у проходившего мимо клетки Клешни, словно забыв наставления, которые еще несколько часов назад давала Алане.
Клешня лишь посмотрел на нее недобро и прошел мимо, по своей привычке с громом проводя дубиной по прутьям. Ишара отшатнулась и закрыла своим телом хнычущего малыша.
— Давай ты спроси, — шепнула она Алане.
Та едва заметно помотала головой.
— Сама же говорила, что их не надо злить.
Смеркалось. Сосны и ели покрылись синим маревом, быстро холодало. Синее небо, медленно темнея, плыло над высокими редкими, будто израненными деревьями. Здесь, наверху, было очень ветрено. Разбойники с удовольствием замотались в меховые плащи, а женщины прижались друг к другу, напрасно надеясь хоть немного согреться. Рука Аланы то и дело сжималась на груди, там, где раньше был мамин амулет, всегда согревавший ее в холод. Теперь змеиный крест, закинутый Войцехтом в большой походный кошель, болтался с деньгами и хламом у него на поясе, и, когда он проходил мимо клетки, Алана слышала звон, не похожий на глухое звяканье пересыпающихся монет.
