– Что же ты не убегаешь? Я хищник пострашнее, чем были твои дикие предки, – усмехнулся Экспиравит. И, увидев, что он шутит, Золотце вновь раскрыла пасть и весело заурчала. Она была готова играть!
Она не считает его жутким! Как это было глупо, но приятно. Граф невольно рассмеялся гулким смехом, а она завыла громче, будто требуя объяснить шутку. Он надел на себя тагельмуст, схватил колли на руки и пошёл вместе с нею смотреться в зеркало.
Сэр Фиор Малини, преданный труженик следственной службы, свою должность не сохранил. Он уже после оккупации Брендама перешёл полностью на доход с аренды двух домов, что имел в городе. А теперь, когда один из них отошёл захватчикам, устроился счетоводом в банк к Диабазам. Что было по-своему унизительно, потому что в его немолодые годы заново учиться быстро считать стало настоящим испытанием. Сопротивление, конечно, должно было одолеть врага и сторицей воздать всем, кто пострадал от эльсов. Материально.
Фиор не хотел брать на свою залысину больше, чем мог выдержать. Он знал, что настоящие змеиные дворяне не ломаются под любыми пытками. До сих пор никто из жестоко казнённых эльсами аристократов не выбрал купить свою жизнь ценой жизней товарищей.
И Фиор боялся, что никогда не сможет быть таким.
Всё, на что он подвязался, это принести в дом леди Евы Умбра фразу «посёлок Тихий, последняя слева дверь на улице». Пугало только то, что это нужно было сделать за полчаса до начала комендантского часа. Поэтому он спешил как мог. Улицы и без того опустели. Свернув с проспекта, он собирался глухим переулком поскорее миновать остававшееся расстояние. Снег окутывал каждый шаг, поглощал звуки, наваливал сугробы на плечи и цилиндр.
Он так торопился, что едва не столкнулся с одиноким прохожим, идущим навстречу. Тот выглядел не менее подавленным потоком снежинок в лицо. Сгорбленный, опирающийся на трость, он был одет не по погоде. И не потрудился убраться с дороги. Хотя явно не выглядел как равный Фиору.
Почтенный дворянин сам рванулся в сторону, чтобы обойти незнакомца, но натолкнулся на него вновь.
– Не бегите так, – прошептал тот. И его тихий голос болезненным эхом начал звучать в голове, усиливаясь, поглощая все остальные звуки. Фиор упёрся в него взглядом и содрогнулся при виде чёрных век и тошнотворных красных глаз, подёрнутых болезнью.
Руки обмякли, мысли остановились.
Тикали напольные часы. Маленькая гостиная утонула во тьме, и узорные ковры превратились в чёрные провалы, а картины – в окна в бездну. Банди и Сепхинор не зажигали свеч. Просто сидели друг напротив друга, и тиканье настроило ритм их дыхания, их мыслей, их сердцебиения.
Когда руки заледенели, Банди очнулся. Ему было уже лучше, он не казался таким бледным. Хотя явно хотел спать.
– Когда же придёт этот человек? – тихо спросил Сепхинор. В чужом доме было неуютно. Хотелось обратно в тепло и свет «Рогатого Ужа», к леди Мак и Бархотке.
– Когда придёт, тогда придёт, – вздохнул Банди. – Ждём.
Они явились сюда уже четыре часа назад. Дверь им открыл мальчик лет десяти. Он выглядел таким испуганным, что Сепхинор невольно начал презирать его. Он промямлил им что-то в духе «мама ушла создавать себе алиби, а я буду на втором этаже, я болею. Так что вы встретьте гостя, потом передайте сведения маме и уходите сами, пожалуйста».
Здесь, в этом узком доме без эркера, всё казалось одновременно и дорогим, и безвкусным. Роскошные ковры ложились один к одному и покрывали весь пол. Картины без разбору пестрили на стенах. Бронзовые статуэтки стояли на каждой полке. Хозяйка пожелала остаться неизвестной, но Сепхинору уже стало любопытно, кто это могла бы быть. Ведь он знал очень многих взрослых.
Ожидание заставляло ёрзать на стуле и тягостно вздыхать. Одна мысль всё не давала маленькому барону покоя. Они наконец были наедине, чтобы он мог её озвучить.
– Банди, – с беспокойством обратился он.
– Да?
– Что ты сказал мистеру Валенсо, что он оставил нас в покое?
– Наговорил всякого, естественно, – пожал плечами Банди.
– Банди, – холодно повторил Сепхинор. Он хотел дать понять, что шутки кончились. – Ты не смог бы его обмануть, что ты и есть мистер Моллинз. Но я видел, что ты улыбаешься.
Банди поднял брови. Бурые волосинки начинали отрастать у него в основании шевелюры, но никто тактично ему об этом не сообщал.
– Думай, малыш, – просто ответил он. – Ты настоящий гений. Твоя увлечённость «Смертными грехами Легарна» многое тебе дала. И ты уж точно не питаешь иллюзий, в отличие от дам.
Сепхинор сощурился. Он подозревал худшее.
– Ты сказал что-то бесчестное?
– Скорее, наоборот.
– Ты раскрыл ему всю правду?
– Не всю. Но да. Я защитился правдой.
– Как?
