– Мне так не кажется.
– Ты просто не имеешь такого опыта. Я подобный взгляд узнаю из тысячи, – мрачно сказал Валенсо. – В нём смирение с судьбой перемешано с «только отвернитесь, и вы узнаете, зачем я здесь».
– Даже если так, она должна знать некоторые нюансы того, что он ищет на этом острове, – пояснил Кристор. – Не так уж много в мире мест, где ещё могут быть ему подобные.
Чародейка спускалась – практически нисходила – в графские покои медленным, можно сказать, соблазнительным шагом. На самом деле, она просто боялась наступить на подол длинной колдовской мантии, которую сшила себе за прошедшие пару дней на кушетке у доктора Эрмигуна. Мантия была тёмно-синяя, как пучина вод, и, подобно ночному небу, на ней были вышиты серебром и золотом большие и маленькие звёздочки. Этот отрез Альберта пустила бы себе на юбку или летний плащик. Но сейчас эта по-своему симпатичная ткань служила стратегически важным целям. Она шла вместе с чёрными мюлями, остроконечной шляпкой и длинной вуалью, тоже посеребрённой внизу. Вуаль отлично скрывала лицо, чтобы не дать первому попавшемуся морскому стражу испортить её конспирацию. С этой же целью она слегка подвела синевой и пурпуром глаза, а также губы. Это смотрелось так по-маговски, что теперь никто не посмел бы сомневаться! Поэтому Рудольфу не было бы нужды переживать за неё. Она отвоюет Змеиный Зуб, отвоюет и отомстит, и при этом не даст ни малейшего повода сомневаться в себе до самого решающего момента.
Ей уже довелось побороться за свою маскировку. Поутру, когда она занималась кормёжкой змей, сопровождавший её морской страж стал странно на неё глядеть. Она делала вид, что не замечала. А про себя подумала: похоже, он всё же узнал её. Поэтому она вне графика решила потревожить кайсаку, «жёлтую бороду». Она сделала вид, что забеспокоилась о состоянии змеи, и решила достать её из террариума. Кайсака в узоре из бурых ромбов смотрелась не слишком внушительно и больше походила на полоза. Поэтому морской страж даже не успел понять, что ему грозит: Валь бросила змею ему в лицо и держала его рот зажатым до тех пор, пока он не испустил дух через несколько минут. Потом ей оставалось лишь звать Кристора на помощь и рассказывать, что глупый человек, похоже, совал руки в террариумы, пока она не видела.
Даже если её догадка была неверна, она не собиралась рисковать. Лучше было заставить замолчать такого как он, навсегда, чем потом плохо спать по ночам.
Но теперь ей предстояло продолжать делать вид, что всё в порядке. В руках она несла свой хрустальный шар, а под мышкой – коробку с картой созвездий и гадальными колодами. Стук каблуков гулко отдавался в полу. Она вышла к арке, обрамлённой панелями с кованой сеткой, и покосилась на портрет графа Ноктиса фон Морлуда. Отец-основатель Брендама глядел воистину осуждающе. Папа смотрел бы так же.
Зато Золотце всегда встречала её улыбкой и приветственным урчанием. Она лежала на шкуре в ногах у графа; а тот впервые на памяти Вальпурги сидел без обуви. Его длиннющие стопы уходили когтями в лисий мех. Пальцы время от времени шевелились, будто он так согревался перед камином. Скрюченная поза и занятие были неизменны: он продолжал что-то считать, читать и сводить, постоянно перебирая книжки, бумажки и дневники. Даже если б у Вальпурги была надежда отыскать у него какие-нибудь важные документы в его отсутствие, она бы, несомненно, потерялась в этом хаосе.
Когда Золотце завыла, он отвлёкся и скосил на неё свои багряные глаза. И пробормотал:
– Надо же, опять двенадцатый час. Да как же оно вечно получается…
– Я могу и подождать, – ответила Валь.
– Нет, я сам назначил время. Садитесь, мисс чародейка.
Она расположилась на том самом своём кресле – мамином, обитом нарядным гобеленом – и покосилась на то, как он сгребает в сторону весь свой бумажный мусор. Золотце продолжала подвывать, и Валь поглядела на неё сердито. Конечно, возмущаться на щенка было сложно, но разве ж ей не стыдно сменить Рудольфа сразу на Экспиравита? Здравый смысл подсказывал, что собачка просто боится крутого подъёма в башню, но надо же было на кого-то мрачно смотреть.
– Вы не только помолодели, но и приоделись, – оценил граф. Это вызвало ещё больше неудовольствия у Валь, и она подтянула мантию на плече, будто хотела закрыться от него посильнее. – Теперь вы будете прятаться за этой занавеской?
Он сосредоточил на ней взгляд, и они десяток секунд глядели друг на друга, не моргая. Валь не сразу поняла, что он этим хочет сказать, а когда поняла, то возмущённо вздёрнула нос. А он рассудил:
– Толковая мысль. Вуаль такой плотности отлично защищает от гипноза.
– Ещё раз посмеете такое со мной сделать, я вобью вам в грудь осиновый кол! – выпалила Валь и отвернулась в свою коробку с картами.
– Да бросьте, вы же не всерьёз думаете, что я пожелал бы немолодой крови? – усмехнулся Экспиравит, а затем его алый взгляд посерьёзнел. И он вымолвил безо всякой насмешки:
