– Милая чародейка, вы не умеете врать, – неожиданно фыркнул гейст. Валь похолодела – пускай и во сне, она не хотела быть разоблачённой. Но рокотание вампира было вполне миролюбивым:
– Я прекрасно видел ваши сомнения, и не раз. В основном во всём, что касалось военных действий. Вы боялись причинить своими словами вред соотечественникам и одновременно не хотели поставить под удар саму себя, предав свою службу. Я наблюдал за вами, но каждый раз вы делали выбор в мою пользу, и… в конце концов, мне пришлось признать, что я зря в вас сомневался.
«Для меня это звучит как приговор», – мрачно подумала Валь. – «Всё же должно было быть наоборот. Всё, что я ни делала, должно было тебе вредить…»
Она шумно вздохнула, ощутив солёный морской дух, и крепче стиснула шерсть гейста между пальцев. Они снижались, планируя, прямо к крыше донжона. И Валь сперва предпочла промолчать, а потом и вовсе забыла ответить. Столкнуться с землёй вновь было жутко, будто вынырнуть обратно в реальность. Донжон Ольбруна из игрушечного сделался настоящим, и его крошечные зубчики по периметру плоской крыши доросли до размеров башенных оборонительных зубцов. Экспиравит завис над ними, а затем ловко повернулся к ним спиной, выровнявшись вертикально, и цокнул:
– Отпускай!
Валь доверчиво разжала кулаки и соскользнула по его крылу на запылённый, поросший мхом камень крыши. Пятки больно стукнулись по приземлении. Почти как если не рассчитать и соскочить со слишком высокой ветки. Она спружинила коленями, поймала равновесие и выпрямилась. Несобранные волосы взметнулись от взмаха крыльев. Обернувшись, она не увидела даже тени гейста. Он словно шмыгнул куда-то в руины.
На мгновение ей сделалось очень одиноко. Будто каменный гигант Ольбрун поднял её рукой в ночное небо и держит, давая ей возможность разглядеть все оттенки тьмы, стиснувшей её родной остров. Она сделала глубокий вдох. Оправила кружевной ворот, сделала несколько шагов босиком по мшистому камню. И с радостью расслышала шарканье сапог внизу лестницы. Даже невольно заулыбалась навстречу. Экспиравит высунулся, на ходу нахлобучивая на себя карнавальную шляпу с пышными перьями. Под шляпой верхнюю часть его шеи скрывал расшитый золотом платок, а лицо теперь прятала полная карнавальная маска: та самая, на которой есть и нос, и розовые губы, и прорези для глаз, и роскошные блестящие завитушки на лбу и на щеках. Но это была не простая маска «вольто», что полностью копировала лицо – это была «ньяга», то есть поверх маски-лица чернела полумаска-кот. И вот уже этот «кот» формой своих ушей над бровями напоминал скорее летучую-мышь ушана.
Валь только и могла пошутить про себя, что, чтобы касаться страшным на маскараде, ему не надевать такое надо, а снимать.
Роскошный узорчатый плащ стлался за ним. Он отсвечивал багряным подбоем и, невзирая на свою тяжесть, вздрагивал даже в ночном штиле.
– Никогда не видела у вас таких масок, – хмыкнула Валь. В любой другой момент она пришла бы в ужас от того, что кавалер одет, а она – босая да в исподнем. Но она знала, что это её сон, и поэтому такого рода приличия не имеют ровным счётом никакого смысла. Захотелось даже поиграть плечами и аккуратнее поставить ножку, насмехаясь над своим положением.
– Это маска для особых случаев, а не для того, чтобы людей добрых распугивать, поэтому у меня и не было повода её показывать, – важно ответил вампир и подошёл к ней. Правая рука его беспомощно хватала воздух при всяком шаге: ему не хватало его трости.
– Надо же, у вас даже в моём сне больная спина. А я думала, вы должны быть в полном здравии.
– Ну так это ваш сон, а не мой, вот я и получаю сполна, – фыркнул вампир и остановился над нею. Во тьме этого мира грёз в его тени было темнее, чем в самых глубинах мира, куда никогда не попадали лучи солнца. И вновь Валь поняла, что не боится его. Даже если представить на мгновение, что он реален.
– Мисс чародейка, разрешите пригласить вас в моё вампирское логово, – прошелестел он и предложил свою руку в кожаной перчатке. – Попробуйте почувствовать себя как дома. Может быть немного непривычно, но зато мне есть, чем вас угостить.
– Надеюсь, вы не считаете меня теперь вечно голодной и хромой, – хмыкнула Валь. И взяла его под локоть. Вместе они медленно спустились в полуразрушенную галерею. И запылённые, забрызганные миновавшими ливнями старинные портреты, казалось, проводили их глазами.
В гостиной графского этажа, не слишком просторной и не слишком чистой от ползучего мха, что пролез сквозь окна и пророс через щели в каменной кладке, глаз сразу распознал несколько знакомых вещей. Рояль. Резные стулья. Обитый гобеленом диван. Камин из чёрного вулканического камня. Шуршащий покров нетопырей. Скелет, сидящий на стуле, в шляпе и с трубкой в зубах.
Словом, всё вполне обыденно.
