– И где именно вы спите, вися вверх ногами? – полюбопытствовала Валь. Холод камня под ногами добавлял реальности сну. Она старалась ступать аккуратно, чтобы не наступить на мелкое каменное крошево. И только когда прошлась до скелета в шляпе, поняла, что зря волнуется. Ещё бы в собственных сновидениях за такое переживать!
– В спальне, очевидно, – граф кивнул на приземистую дубовую дверцу вверху ступеней.
– А это ещё один ваш гость?
– О да. Один из тех, кто не понимает вежливых намёков на то, что ему пора. Бывший хозяин кабаре.
Валь приблизилась к окошку – в старых замках они всегда были вытянутыми, с широкими подоконниками – и подпрыгнула от неожиданности. Она разглядела в густом мраке еловых чащ огоньки. Бледные, призрачные, и более яркие цветные – то сизые и голубые, то зеленоватые и даже золотистые, как настоящие костры. Они блуждали, просвечивая сквозь толщу ветвей. Пришлось проморгаться и протереть глаза. Однако загадочные светильники никуда не исчезли.
– Экспир! – прошептала она. – Смотри! Ты тоже видишь?
Его сапоги проскрипели по полу, и он встал прямо за спиной Вальпурги, следя за её пальцем.
– Праздник скоро начнётся, – пояснил он. – Полночь вот-вот наступит.
– И он правда будет таким, как в страшных сказках про бесов? Голые ведьмы в обнимку с сатирами пляшут вокруг костров. Чёрт играет им на скрипочке, вместо смычка у него – кошачий хвост. И они пьют кровь с вином из лошадиных копыт…
Чиркнула спичка, и Валь вздрогнула. Вампир приблизился с зажжённой свечой. Она посторонилась, чтобы он мог поставить подсвечник на подоконник.
– Зачем это? – полюбопытствовала она.
– На острове все так делают в Вальпургиеву ночь, разве нет? – пожал плечами Экспиравит.
Валь хохотнула:
– Милорд, ну так это ж для защиты от злых духов!
– Правда? Свечкой? Кому пришло в голову, что это от чего-то защитит? – вампир закатил глаза, давая понять, что в такие моменты чувствует себя совершенно далёким от человечества. Затем снял алое покрывало со стула и расположил его на подоконнике. Он похлопал по нему, давая Вальпурге понять, что можно сесть. И она, отодвинув свечу к самому стеклу, устроилась и свесила ноги. Теперь далёкие лесные огни потерялись из-за свечного блика. Валь протянула руку, чтобы открыть окно, но прежде увидела отражение своего лица – и нечто тёмное, рогатое, светящее кровавыми очами позади себя.
Она спешно раскрыла створку и обернулась. Конечно, это был Экспиравит. Он принёс тёмную бутыль и два бокала, и поставил их к подсвечнику.
– Вы, наверное, пока не голодны, но как радушный хозяин я настаиваю, чтобы вы испробовали десертного вина из лесной малины.
Вальпурге почему-то стало неловко, и она зарделась, отводя взгляд. Право слово, свидание какое-то. Даже думать странно, ведь рендриток нельзя скомпрометировать, но её-то, настоящую Вальпургу, можно! Хотя, кто теперь узнает?
– Значит, я наелась при вас малиновых пирожных и выпила вина, и вы нашли, что можно собрать их в одно? О-о, господин граф, островные леди предпочитают коньяк.
– Это вздор, – ответил Экспиравит и опустился рядом. Их колени едва не касались друг друга; но, к счастью, подоконник был достаточно широк, чтобы они оба помещались без неудобств. – Вы не должны со мною изображать островную леди. Вы и так самая характерная из местных жительниц, что я встречал. И для этого вам совершенно не к лицу примерять на себя общепринятые вкусы.
– Правду говорят, что вампиры сладкоречивы. Что ж, наливайте!
Лакомый ягодный аромат защекотал ноздри. Звякнули друг о друга бокалы. Граф и чародейка выпили; Валь с непривычки сделала слишком большой глоток. Ей стало до ужаса приторно, так, будто она заглотила ложку сахарной пудры. Но затем она догадалась, что пить надо потихонечку, и она распробовала изумительное десертное вино.
Ну почему, почему на острове надо пить коньяк, чтобы не прослыть изменницей?!
Валь блаженно вздохнула, пропуская через себя пленительный запах. Затем вновь скосила глаза в сторону предгорий и чащоб.
– Никак не могу отказать вам в умении выбрать угощение, – признала она. – Скажите, мы пойдём… туда?
– Если пожелаете – конечно. Но если хотите посмотреть отсюда – ничего страшного. Как ваш кормчий в море сна, я ясно вижу, что оба пути хороши.
– Что это за огни?
– Нечистая сила, мисс.
– Понятное дело, но какая именно? И почему?..
– Потому что это всё – грех, чародейство, магия и безумие. Зачем вообще искать разумное там, где его нет? – хмыкнул Экспиравит. Они выпили вновь, и он подлил ещё. Сколько она там продержалась с той попойки с Рудольфом, когда зареклась пить наедине с мужчиной?
Это, кажется, было в другой жизни.
– Когда-то, – продолжал Экспиравит, – я тоже пытался понять область непознанного людьми. Проблема, правда, всегда заключалась в следующем: учился я по человеческим книгам, перенимал человеческие знания, постигал человеческие умения. И пока что мне не доводилось сталкиваться с теми, кто действительно мне подобен. Это должна быть иная форма восприятия мира. Самое неудобное, что иногда я об этом крайне невовремя задумываюсь. Когда надо быть здесь, на земле.
