Она осторожно поднимается, выглядывает из-за каминной полки и видит, что Младший и Дьюла успели перевернуть всю мебель, какая была в комнате, сломать несколько деревьев и разбить бессчетное множество зеркал. Вот Младший прыгает на стену пещеры, чтобы пробежаться по дуге и попасть противнику за спину. Тот успевает повернуться к нему лицом и взмахнуть рукой. Сколопендрово тело испещряют глубокие борозды, которых раньше не было, но в целом змей не выглядит раненым или уставшим. Как и Дьюла.
Поворот, взмах, белая полоса. Рычание и звон разбитого стекла.
— Зачем ты это делаеш-ш-шь? — кричит Младший, повиснув на стене пещеры, вцепившись несколькими лапами в каменные выступы. — Я теперь вижу, место в книге почти закончилось! Ты что, хочеш-ш-шь умереть?
— Нет! — Дьюла вновь взмахивает рукой, и Младший падает, но хохочет на лету — Кира не может взять в толк почему. — Я должен!
— Что и кому должен? Дракайне?
— Нет!
— Так кому же? — не унимается Младший, уже с другой стороны пещеры. — Что случилось там, в Ш-ш-школе? Почему ты так рвеш-ш-шься назад раньше срока? Мог бы жить да жить до последней страницы — сотни, да хоть тысячи лет!
— Я должен! — повторяет Дьюла, и от его тона Киру пробирает озноб. Так звучит отчаяние человека, которому нечего терять. Впервые на ум приходит, что граманциаш мог если не солгать, то осознанно ввести ее в заблуждение.
— Нет… — шепчет она и от нахлынувшей растерянности встает, забыв про опасность, про страх. Рядом со звонким шорохом осыпаются разбитые зеркала, а на каминной полке оживают поразительным образом уцелевшие часы. Плясунья выходит, чтобы начать свой танец. — Нет…
Она смотрит Дьюле в лицо, на котором только сияющие изумрудным огнем глаза. Все прочее расплывается — нет даже намека на былые очертания; да и в целом его силуэт на фоне изломанных деревьев кажется нечетким, призрачным. Кира лишь теперь видит, что черные пальцы его правой руки причудливо удлинились; не рука, а драконья лапа. Плечи чернокнижника устало опускаются, и она вдруг осознает со всей возможной ясностью, что совсем скоро их обоих убьют.
Если повезет, это случится быстро.
Но стоит ли рассчитывать…
— Жаль, — говорит Младший.
Услышав его голос, Кира резко поворачивает голову и с удивлением обнаруживает, что лицо змея сделалось прежним, красивым и молодым, с печальными глазами.
— Жаль, что тебе не понравились мои сказки.
— Попроси, — хрипло шепчет Дьюла. — Сейчас же.
— Уничтожь его, — отвечает Кира без промедления. — Уничтожь их всех.
Дальше все происходит одновременно.
Младший смотрит на Киру, Кира — на Младшего, но думает обо всех трех братьях, жестоких и кровожадных, каждый на свой лад. Ей по-прежнему хочется их уничтожить, пусть даже ценой собственной жизни и — пропади она пропадом — памяти. Эти твари своими чарами разорвали ее на части и сшили заново. Она ли получилась в итоге?
Граманциаш в очередной раз взмахивает лапой, растопырив драконьи пальцы, и на щеке Младшего проступает белая полоса; он вздрагивает, но не сводит глаз с Киры.
Все звуки в комнате резко стихают, и в полной тишине звучит женский смех.
Перемена во взгляде Младшего заставляет Киру обернуться.
Оставшееся на этой странице свободное место заканчивается — незримая рука заполняет его все теми же загадочными символами, воинами, сеятелями, книжниками и чудовищами. А вслед за пером, которое рисует эти знаки, второе такое же покрывает их сплошным слоем черноты, так что кажется, будто ночь,
Младший исчезает навеки.
Миг спустя ворвавшиеся в комнату братья следуют за ним, не успев опомниться, и остается только
Пророчица велела царю сорвать в заговоренном лесу золотую ветвь с дерева, которое охраняло чудище о шести крыльях. Царь сражался с ним три дня и три ночи, и, когда в конце концов ему удалось выполнить наказ мудрой женщины, золотые листочки оказались обагрены кровью.
— Дурной знак, — сказала пророчица, увидев ветвь в несмываемых пятнах. — Мертвые от запаха крови сходят с ума, и стоило бы приберечь ее до нужного момента. Но ничего не поделаешь — без этой ветки мы ни за что не вернемся в мир живых.
В первый раз она приходит к нему златоглазой орлицей с могучим клювом и крепкими когтями, и они вдвоем гонят прочь от чьих-то виноградников грозовые тучи, беременные градом, а потом с наслаждением парят в бездонной вышине, раскинув огромные усталые крылья, поглядывают друг на друга искоса, не сближаясь и не осмеливаясь спросить: ты такой же, как я?..
