Все четверо находящихся в комнате разумных сейчас в удивлении взирали на живой портрет, принадлежащий Тристану Гринграссу, бывшему несколько веков назад (пусть и непродолжительный период) директором Хогвартса, вот только сейчас его не было на собственном портрете, а был там Найджелус Блэк. И для всех оказалось большим удивлением понять, что директора Хогвартса оказываются могут перемещаться не только по живым картинам, принадлежащих их собственному роду, но и посещать любые портреты своих коллег по Хогвартсу.
— Прадедушка?! — в очередной раз за сегодняшний вечер был ошарашен Сигнус Блэк. А удивляться и вправду было чему. Ведь своего прадеда последние два поколения Блэков могли видеть лишь на гобелене с семейным древом и в Истории Хогвартса, где имелся портрет их знаменитого предка. Он уже давно не объявлялся ни на своём портрете на Гриммо, ни тем более на портретах своих кровных родственников, проводя всё своё время в Хогвартсе. Прославился он как очень одиозная личность. Всё же побыть пусть и недолгое время главой Хогвартса и остаться в памяти поколений, как самый непопулярный директор за всю историю школы, это нужно суметь постараться. Виной же такой памяти о нём стало его стремление вновь привести школу к тем высотам, которые задали основатели! Но увы, он слишком резко взялся за исправления намеренного саботажа предшественников, а в некоторых случаях их глупости, из-за которой нынешнее образование скатилось в бездну, отчего заимел множество недоброжелателей, которые смогли убрать его с этой почётной должности.
Пока Сигнус собирался с мыслями и пытался унять своё волнение, в разговор тут же включился Генри Гринграсс.
— Моё почтение, Лорд Блэк, — и подобное обращение пусть и к уже почившему Блэку, но при жизни бывшему Лордом, было допустимым, — Генри Гринграсс, Глава рода. Если исходить из Вашего настоятельного совета, как нам себя вести в отношении Ормарра Дрейка, Вам известна информация об этом человеке и согласно ей он является очень опасным разумным, с которым даже не стоит думать быть несерьезным и относиться к нему предвзято и свысока?
— Клятва.
Одним словом Найджелус лишил всякой надежды получить от него ещё какие-нибудь сведенья, хотя уже только этим своим ответом он дал немало информации к размышлению.
— Значит Вы были знакомы с ним по жизни, — задумчиво пробормотал свою мысль вслух Генри и это была не оплошность, он находился в кругу людей, которым доверял, и потому не считал должным фильтровать каждое сказанное слово. Тем более им тоже полезно подумать над открывшейся им информацией о интересующем их профессоре.
— Его настоящая личность хотя бы оставила за собой какой-нибудь след в истории и известна в миру? — попыталась получить хоть какие-нибудь наводящую на истинное имя профессора Дрейка информацию Друэлла, вот только после лукавой улыбки Найджелуса на картине клятва, когда-то им данная Святозару, посчитала что он в шаге от её нарушения и сделала тому ласковое предупреждение. Выглядело же это для сторонних наблюдателей так, словно бывшего директора Хогвартса сейчас пытают при помощи Круцио. Бедолага сейчас валялся на ковре нарисованной картины и в конвульсивном припадке бился скрюченный всем телом об пол и головой о ножку стола.
И происходящее с Найджелусом очень впечатлило свидетелей этой сцены. Уже только по виденному ими они смогли себе примерно представить какой силы клятва была дана бывшим Лордом Блэком и какой силы маг её принимал, раз даже астральный и ментальный отпечаток души всё ещё нёс на себе обязательства давшего клятву и давно уже ушедшего на перерождение почившего директора Хогвартса.
Найджелус даже в виде всего лишь портрета очень желал процветания своей семье, а ещё больше чести оказаться родом, из которого будет взят маг в личные ученики самим Салазаром Слизерином!
А потому он намеренно оступился и приблизился к нарушению клятвы, дабы получить откат и дать доступ заинтересованным лицам к этой информации (мере и силе незамедлительного предупреждения полученного им от клятвы), чтобы свидетели его наказания смогли сделать однозначные выводы. Маг, о котором ведёт речь Найджелус, очень могущественный разумный.
Для бывшего Лорда Блэка слова «Род превышено всего» были не бравадой и уж тем более не пустым звуком, а потому он с лёгким сердцем, если подобные слова применимы к всего лишь астрально-ментальной нарисованной проекции, пошёл на риск быть развоплощенным.
