— Эх… Я уж надеялся и думал, что ты не сможешь этого распознать. А если на чистоту… — глаза Кенмэя поблекли и было видно, с каким трудом ему даются воспоминания и мысли о сложившейся ситуации, а также последующие за этим слова, — То мне просто очень стыдно перед Мэй. И я боюсь говорить ей правду, ведь когда убивали Кумихо, меня не было рядом. Я не успел спасти свою любовь и мне страшно представить, что она выскажет мне, если я ей признаюсь о своём отцовстве.
— Дурак ты, старый. Она будет счастлива, узнай, что её «биологический» отец жив! — Почему слово биологический я выделил? Да потому что аякаши кицунэ от своих отцов не берут ничего. Только если отец лисички на несколько порядков сильнее матери, она имеет шанс заполучить что-то из энергетического и физиологического наследия отца, что подлежит классификации, как духовный дар. А так как Кумихо, мать Мэй, и её отец Кенмэй были приблизительно равного уровня сил, то от своего папки моя лисичка заполучила только расцветку шерстки. Она у меня шатенка, а во время обращения в свою лисью форму она становится бурой.
— Ах да, вот ещё у меня к тебя какой вопрос. Почему это ты не попытался мне задать трёпку, когда узнал, что я являюсь избранником твоей принцессы?
На что незамедлительно получил местами возмущенный, но искренний ответ.
— А я бы разве, даже при всём своём желании, смог тебе хоть что-нибудь сделать? Наши силы несопоставимы, но даже не это главное. Я ведь знаю, как ты не любишь брать на себя ответственность и чем-либо себя обременять, но то немногое, что ты считаешь своим, ты никому и никогда не отдашь. Пока ты жив, я знаю, что моя дочь будет в безопасности, ведь добраться до неё будет возможно только переступив через твоё мёртвое тело. Поэтому, когда моей лисичке древняя цутигумо Танабата напророчила в мужья Нурарихёна, я посчитал это хорошей новостью, нежели плохой. Ты хотя бы зло известное, да и не водится за тобой плохого отношения к противоположному полу.
Ясненько, понятненько. Ну, в принципе, я его отчасти могу понять, конечно, не полностью и не до конца, пока у самого дочки не будет, я не могу уверенно говорить о том, как бы я сам поступил в подобной ситуации. Но то, что я лучшая кандидатура в мужья его дочери, это объективный факт. К слову о Танабате, она является самой древней из цутигумо, о которых вообще известно мистическому миру Азии. О её истинных силах до конца неясно никому, зато точно известно, что никого из тех идиотов демонов и прочих одаренных, что решили пленить/убить/сожрать Танабату, отправившись по её голову, так больше никто живыми и не видели. Эта древняя цутигумо была самым сильным пророком и предсказателем на территории Азии, и вроде как всё, что она озвучивала разумным, после обязательно сбывалось.
— И даже ничего не скажешь по поводу моих двух других жён, того, что Мэй не будет первой?
— А что тут можно сказать? Былого уже не воротишь, и твоего брака с Марией и Конеко?.. — уточнил имена моих жен Кенмэй, но получив от меня подтверждение, продолжил, — не отменить! Да и не вижу я в этом ничего предосудительного или плохого. Твоя старшая жена сумела себя зарекомендовать в Европе как очень сильного и скорого на расправу мага, заставила себя уважать и бояться, то же можно сказать и твоей второй жене и одновременно фамильяре первой. И я даже рад, что у моей девочки будет такая компания.
Мда… Гарем растёт и от его дальнейшего увеличения, ещё как минимум единожды, мне никак не отвертеться. Нет-нет, я не жалуюсь, Вы не подумайте, но и цели себе ведь я такой тоже не ставил. Только мои сверхъестественные способности мне позволяют срезать острые углы таких вот отношений. Пусть Мария и продукт воспитания магического позднего средневековья, где пусть и редко, но случалось, что маги могли иметь несколько жён, вот только вместе с этим она до самых кончиков волос была очень религиозной, очень близкой к фанатизму, католичкой, и потому ранее даже не помышляла о том, что её будущая семья может состоять не только из неё, мужа и детей. И только то, что моей второй избранницей оказалась её фамильяр, сделало наш тройственный союз на своих первоначальных этапах становления и притирки гармоничной и красивой новообразованной ячейкой общества.
То, что Мария чувствовала все эмоции своей кисы в отношения меня, и то, что я проецировал на её фамильяра после того, как и между мной с Конеко возникла брачная связь, отголоски которой слышала моя бывшая ученица, помогло Марии легко перенести мысль о том, что она не единственная.
