Через два дня после исповеди сестра попала в больницу - пьяные хулиганы размозжили ей голову. Врачи сказали, что жить она будет, но рассудок уже не вернется к несчастной.
И я сломался. Ощущение вины давило безжалостным прессом. Я готовил сестренку к жизни, мечтал, как она будет счастлива, и сам же предал ее. Почти что собственными руками вынул из нее душу, лишив разума. Они исполнили обещание, очевидно, в науку другим. Теперь, на моем примере, они найдут себе информатора.
Но я нашел, что им противопоставить. У них свои методы, у меня тоже было в запасе одно средство - запрещенное церковью, но эффективное.
Ночью я повесился в своей келье.
А воскрес бесплотным духом на пустынном острове, который все же оказался обитаемым. Приютивший меня, сказал, что теперь я его крестник. И должен во всем слушаться. Он поставил меня перед выбором: существование в новом качестве или капсула Джафара.
Про капсулу он мне немного объяснил. Получалось, что я совершил бы двойное самоубийство. А земная вера все еще жила в сознании. Я и так слишком тяжко нагрешил, чтобы снова совершить богопротивный поступок. Я принял условия "крестного".
Долго меня обучали разным премудростям, первое время с трудом доходившим до обновленного сознания. Но с каждым днем становилось все легче. Наконец, настал день, когда "крестный" удовлетворился моими умениями и навыками и отпустил на волю, пообещав найти меня в случае необходимости.
И обо мне словно забыли. Потом, наверное, необходимость в моем участии назрела: однажды я уловил зов и тотчас явился. Я не знал конечной цели задания, будучи лишь крошечной бусинкой в узоре мозаики. Мне поручили всего-навсего кого-то задержать: девушку ли, парня. Любым способом, на мое усмотрение. Я подтолкнул их навстречу друг другу. Зачем? Какое мне до этого дело? Что случилось потом - какая разница? Я не навлек на себя высокий гнев. И ладно".
15.
Илья наливал уже из второй бутылки. Сгорбившись под тяжестью впечатления от Дашиных слов, он сидел в том же кресле, которое она покинула несколько часов назад. Получил, хрен моржовый? В первый раз Илью опустили, да еще как! И кто! Черт, может, он спятил? Почему не он первым сказал "нет"? Что за дурацкая идея - жениться на малолетней девчонке? Как вообще такое могло придти в голову взрослому человеку, точно знающему, что он хочет от этой жизни. В самом деле, поиграли, и хватит. Все-таки вредно жить в провинции: ее дух быстро пропитывает тебя и заставляет делать чудовищные глупости. Да сколько таких Даш еще будет? Илья еще внутренне передергивался. Но разумное начало взяло верх. И началось просветление, словно солнце вставало, освещая иным светом поступки недельной давности. Чуть не свалял дурака под воздействием странного дурмана. Нашла какая-то бредь, завели его друзья-товарищи, как паровозик игрушечный, и поехал по кольцу. Разве только "ту-ту" не кричал. И ведь не спохватился бы, если б она не отрезвила вовремя. Нет, надо расставлять все по своим местам. Скажем Даше "спасибо", и пора заняться делами.
16.
Даша ничего не сказала матери. Но Нина чувствовала, что-то не так. Вчера вечером дочь вернулась явно не в себе. Но лезть в душу дочери мать не желала. Надо будет - сама расскажет.
А Даше вдруг стал еще более ненавистен город за окном, подглядывающий за жителями фонарями. Сколько можно торчать в этом захолустье.
- Мама, - обратилась Даша, зайдя на кухню, - поедем к отцу. Каникулы начались, а я соскучилась.
Нина заметила льдинки в глазах Даши и словно даже услышала их звон.
- Ну, слава тебе, Господи. Надумала, - улыбнулась мать. - Вот увидишь настоящую жизнь, и назад возвращаться не захочется.
Она что-то задумала, увидела вдруг дочь, но ей не было до тайн матери никакого дела. Отец все поймет и поддержит меня, подумала Даша. Тем более, у него сейчас творческий подъем, значит, он не погружен в себя, как бывало, если он заходил в тупик. Общаться будет легко и интересно, она откроет ему некоторые тайны и, может быть, вдохновит на новую вещь, а, возможно, и на новый альбом, который отец назовет в ее честь. Даша надеялась на его звезду, так долго не разгоравшуюся. И ждала больших перемен в своей жизни, питая пока неясные надежды.
- Пристегнуть привязные ремни, - прощебетала стюардесса, вернув Дашу к реальности.
Даша вернула кресло в вертикальное положение и снова закрыла глаза. Скоро самолет приземлится в Домодедово. Москва. Отец непременно встретит их, подхватит ее и закружит, как в детстве. Какой он стал?
17.
