"- Да, - жарко шептала моя собеседница, все еще не отошедшая от пережитого ужаса. - Я видела эти глаза так близко: горящие красным огнем, манящие. Я слышала его голос: ласковый, зовущий. Я уже ощущала у своей кожи его дыхание: ледяное, мертвое. Я уже почувствовала на шее прикосновение его клыков: огромных, алчущих. Но в последний момент я очнулась, вышла из транса, куда вверг меня коварный вампир. Я дико закричала и нашли в себе силы перекрестить его. Он зло щелкнул зубами, обернулся в летучую мышь и попытался атаковать меня. Но я вытащила наружу крестик на цепочке и стойко оборонялась. Это было ужасно, ужасно!
Мы знаем, читатель, эта женщина не первая жертва вампиров наших дней! Мы ждем вас с новыми жуткими повествовании о ваших роковых контактах с вурдалаками. А, может, найдется смелый вампир, готовый рассказать о нелегкой жизни этих существ? Мы будем рады опубликовать на страницах нашей газеты любое, даже самое смелое и откровенное, интервью".
Из газеты "Потусторонняя Москва"
Шеф слушал доклад Артура, изредка поглядывая на вытянувшегося в струнку Наблюдателя. Тот, ловя взгляд шефа, чуть прикрывал глаза, подтверждая слова Артура. Шеф слушал не очень внимательно. Показатели были неплохими и ладно. Важнее другое.
- Как объект? - перебил он Артура.
Тот даже не споткнулся, плавно перешел к другой теме.
- В Горске я устранил помеху, которая могла стать камнем преткновения. Вообще, там получилась небольшая путаница. Возле объекта появились посторонние люди, совершенно лишние фигуры в нашей комбинации. Пришлось в срочном порядке расчищать путь. Остальные объекты вели себя, согласно расчетам. Бывали небольшие отклонения, но эти мелочи быстро исправлялись. Все идет по плану. Сейчас готовим окружение, создаем подходящую ситуацию. А потом выходим на контакт.
Детская болезнь "левизны" (В.И. Ленин). Эпидемия.
Кто был никем, таким тот и остался.
Кто куда, а вшивый в баню...
1.
Семейство жило у Шуры уже неделю. И вызывало у него противоречивые чувства. Дашке он, безусловно, обрадовался. Шура, естественно, подозревал, что дочь вырастет за год, но что так повзрослеет? И с некоторой растерянностью наблюдал, как вместе с экс-женой рядом шла красивая девушка, а не та девчонка, какой помнил Дашу отец.
В день их прилета после месяца непрерывных дождей вдруг установилась хорошая погода. В летнюю погоду еще не верилось, поэтому Шура с недоверием вслушивался в обещания синоптиков: телевизионные метео-дивы заверяли, что циклон сгинул без следа. Шура не верил и переживал, что самолет может не сесть из-за грозовых туч. Но все вышло прекрасно. Правда, Нина слегка подпортила встречу, но это совершенно в ее духе. Узнав маршрут, бывшая жена скривилась.
- Алекс, ты так и живешь аскетом? Я не ошиблась - ты даже квартиру не поменял на более приличную?
Шура не ответил, пожал плечами.
- А мне нравится у папы, - потерлась о Шурину щеку Даша.
Как только поужинали, Даша легла спать. Шуре же пришлось выслушивать двойную дозу презрительно-гневного театрального шепота, какой он недотепа, что уж теперь мог бы улучшить условия жизни, а не ютиться в малолитражной конуре в этом задрипанном районе. Словом - "каким ты был - таким ты и остался..."
Нина не изменилась. И хотя она прямо сказала, что приехала в надежде возродить семью, Шура знал, что это даже не напрасные потуги, а откровенная ложь. Истинная причина - вон она за окном сияет ночными огнями проспекта. Слушая Нину уже вполуха, он вспоминал, как они познакомились, сравнивал ощущения своего отношения к ней в начале, позже и теперь - какими глазами на нее смотрел и что видел. Внутреннее зрение Шуры обострилось до кристально-чистой пронзительности. Сейчас и здесь он отчетливо знал, вспоминая характерные эпизоды из их совместной жизни - когда она и что ему говорила, что при этом думала и чувствовала, когда лгала ему, а когда просто умалчивала правду, искусно уводя разговор на другую тему. Ощущение было странным, новым и непривычным. Сейчас в его сознании одновременно и параллельно существовали трое - он, Нина и сторонний наблюдатель. Мысли и ощущения всех троих Шура безо всякого переключения внимания и напряжения воспринимал как единое целое. Наконец Шура пристально посмотрел Нине в глаза, в искаженные драматическим шепотом губы, легким усилием воли выключил в собственной голове двоих посторонних. Потом, приложив указательный палец к губам тихо произнес Тс-с... Внешняя (кухонная) Нина от неожиданности запнулась на полуслове и замолкла. Шура встал, на цыпочках прошел через комнату, взял в своем любимом углу гитару, вернулся на кухню, прикрыл кухонную дверь и задушевно, немного застенчиво сознался:
- Знаешь, Нина, я в твою честь только что песню увидел и понял.
Стараясь терзать гитару в четверть силы, не дожидаясь "спасибо", Шура запел дурным, но не лишенным нежности, тоже шепотным криком:
Я вчера отрыл по пьяне суперновую звезду...
Там не писька тараканья. До сих пор я как в бреду.
Под мохнатой звездой лягу кренделем
И буду бренчать на бренделе.
("Мохнатая звездень", из песен одноразового использования)
